«Вы вдребезги разбили мое сердце!» (часть 2)

Zeynep_Hoca-2

Начало материала доступно по следующей ссылке

Назначенный государством адвокат не стал меня защищать

«Перед судьей я предстала одна. Я попыталась что-то ему сказать с целью защитить себя, однако намерения слушать меня у него не было. Из этого я поняла следующее: в нашей стране правосудия не стало. Правосудие исчезло…. Суд постановил освободить меня, наложив запрет на выезд за границу. Меня строго-настрого предупредили о возможности повторного вызова [для] дачи показаний. Тем временем второй день мы с утра до вечера провели в ожидании вызова к судье и к прокурору для дачи показаний. Нам не дали ни еды, ни питья. Увидев, что мы испытываем жажду, полицейский, надзиравший за людьми мафиозного вида, дал нам свою воду. Мы разделили 250 мл [бутылку] воды на пятерых и выпили ее. Ситуация была весьма горестной. Не осталось ни права, ни справедливости, ни человечности!».

Мы не высыпали на улицы, требуя справедливости

«В стране не осталось справедливости, никому нет дела до твоей защиты [в суде], вернее, нет людей, которые пытались бы выявить истину, поэтому нет нужды попадать в руки несправедливых людей. Затем через различные инстанции мы стали требовать справедливости по отношению к себе. Из Конституционного суда, правозащитных организаций и иных институтов мы получили отказы в сопровождении взглядов, говорящих «Все вы, по сути, являетесь виновными!». Несмотря на это, мы остались верными своей линии поведения. Мы ни кому не платили той же монетой. В соответствие с тем, чему мы научились у нашего уважаемого учителя Фетхуллаха Гюлена, мы не высыпали на улицы, требуя справедливости. Мы постоянно пытались [искать ее] демократическими путями.

Тем временем, мы остались без работы. С одной стороны, приходилось бороться и с экономическими трудностями. Мужа [рядом] не было. Каждую неделю к нам приходили полицейские. В то же время я была вынуждена заниматься самыми разными официальными делами. Я даже обратилась за «зеленой картой» (документ, дающий право неимущим гражданам бесплатно получать медицинскую помощь в государственных учреждениях здравоохранения – прим.пер.). Всё это было отдельным давлением на психику. Я больше не могла спать ночами. Я обратилась к доктору и стала засыпать со снотворным. Я начала зарабатывать на жизнь вязанием и продажей стирального порошка. Тем временем, [социального] окружения у меня не осталось. Все закрывали передо мной двери. Я несла вязанные мною вещи в магазинчики, но никто их не брал».

Наши дети постоянно подвергались социальному отторжению

«Когда мой муж подался в бега, денег у него особо не было, ведь мы, в конечном счете, были работниками государственного сектора. Он оставил мне 300 турецких лир. И до момента отбытия из Турции эти 300 лир так и оставались у меня в кошельке. Скажем, оплатила я счет за воду. По приходу домой в дверь звонили, приходила моя подруга и – я не преувеличиваю – если за воду я оплатила было 55 лир, то эти же 55 лир я находила засунутыми под кресло [после ее ухода]! Эти 300 лир постоянно восполнялись. Я верю в то, что мой Господь не даст пропасть Своему рабу, которого притесняют. Действительно, пропитание – от Аллаха! В нашем холодильнике всегда было мясо, хотя в обычное время, когда мы оба работали, много мяса мы ели только на Курбан-байрам! Свекровь постоянно говорила нам, чтобы мы не активничали, она боялась, что с нами что-то может случиться. После моего ареста она несколько месяцев прожила со мной. И я стала свидетелем того, как она сказала, увидев нашу с подругами взаимопомощь: «Доченька, вы находитесь на верном пути! Вы живете подобно сподвижникам Пророка (с.а.с.)!». Ибо пострадали и другие наши товарищи. Каждый пытался друг другу помочь. Имеющий три куруша делился ими со своим товарищем.

Пока мы проводили дни в трудностях и борьбе, наши дети стали посещать государственные школы из-за того, что школы движения «Хизмет» были закрыты. Там они постоянно подвергались социальному отторжению. Им докучали, говоря: «Вы пришли из тех самых школ, вы учились в школах этих предателей!». Еще совсем маленькие дети были вынуждены со всем этим справляться. Поскольку образование, которое они получили в школах движения «Хизмет», было весьма хорошим, они в скором времени показали себя на поприще учёбы. Из-за успехов в числовых предметах моего младшего сына даже взяли в олимпиадный класс по математике. В своей новой школе мой младший сын два месяца не вставал из-за парты, ни с кем не разговаривал, ни разу не играл. Отца не было, а домой постоянно приходили полицейские. Все с этим столкнулись. По сути, дети воспринимали происходящее не так, как мы.

Затем мы поняли, что дальше так не пойдёт. Мы переехали, арендовав другую квартиру в подвальном этаже. Из [старой] квартиры мы не смогли забрать даже свои вещи… По крайней мере, дети теперь жили с отцом. Ну и конечно же, в то время в школу они ходить не могли. Было весьма горестным скрываться в своей собственной стране, не будучи при этом лицом, совершившим преступление! Там мы прожили пять месяцев. Однако ситуация уже стала невыносимой. От безысходности мы были вынуждены покинуть свою страну. Тем временем и 300 лир начали таять, они уже не восполнялись. Я поняла, что наше пропитание в Турции заканчивается. Когда мы перебрались через Марицу, от тех 300 лир осталось 25 курушей. Я до сих пор их храню. 25 курушей для меня очень ценны, эти деньги были особым благом от Аллаха».

Мы столкнулись с тем, о чем рассказывали в духовных беседах

«Шёл дождь. Везде была грязь, всё было мокрым, середина ночи; мы как какие-то разбойники, как какие-то преступники вынуждены были покинуть свою страну. Мы называем это хиджрой, ибо с этим намерением мы шагнули в неизвестность. В качестве однозначного указания на то, что мы находимся на пути нашего Пророка (с.а.с.). Подобно тому, как он столкнулся с притеснениями у себя на родине и был вынужден переселиться из Мекки в Медину, так и мы достигли стадии невозможности практиковать свои идеалы и свободно дышать, и мой Господь даровал нам совершение хиджры. Так мы покинули Турцию. Переход [через границу] вовсе не был легким. Ночью нам довелось общаться с контрабандистами – с людьми, с которыми нам никогда не доводилось общаться. На совершенно небезопасной, простой надувной лодке мы вместе перебрались через Марицу, сначала дети, а затем взрослые. Путешествие было трудным… По сути, мы одна за другой стали сталкиваться с ситуациями, о которых мы постоянно рассказывали в духовных беседах. В путь мы вышли с небольшим рюкзаком, оставив позади всё, что у нас было. Добравшись до противоположного, вернее, греческого берега, стоя на краю Марицы, я повернулась назад, посмотрела на наши земли и сказала: «Вы вдребезги разбили мое сердце! Я делала вам лишь добро, а столкнулась с огромной неблагодарностью! Но несмотря на всё это, да хранит вас Аллах!». С этими чувствами я продолжила путь вместе со своим мужем и детьми… Перейдя [границу,] мы не смогли сказать: «Мы спаслись, хвала Аллаху!». [В Турции] в тюрьмах осталось множество притесненных, остались наши родители. Действительно, это не было легким решением, [ведь] путь лежал в неизвестность. Когда мы направлялись в Грецию, у нас не осталось сил. Через некоторое время я не смогла нести свой рюкзак и мужу пришлось нести и его тоже.

Про себя я подумала: «Хоть бы нас задержала полиция!». Немного спустя полицейские нас задержали. Они сказали: «Добро пожаловать в нашу страну, будьте спокойны, не бойтесь!». Затем нас отвели в полицейский участок. Там [мы провели] три дня[, пока] нас проверяли. Нам на руки выдали документ и отпустили. С какими-либо случаями дурного обращения мы не сталкивались. Более того, нас посетила женщина из ООН, выслушала нас и даже высказала слова утешения».

Продолжение следует

TR724 (перевод приводится с сокращениями)