Война Эрдогана со сферой образования: исход учителей из Турции (окончание)

selim-meryem-turkish-refugees

Первая часть статьи доступна по этой ссылке

Объявлен террористом

Селим и его жена Мерьем (имена изменены) также стали мишенями из-за своих связей с Гюленом. Работая над своей диссертацией по исламоведению, Селим жил и учился в доме проповедника в Поконо.

«Я провел всю свою жизнь за книгами, вот почему они хотели меня арестовать», – говорит он, пока трое его трое сыновей носятся по салоникской квартире, в которой проживает его семейство.

Селим был объявлен террористом из-за своих связей с Гюленом и внесен в официальный список террористов.

После переворота он подался в бега. Он не видел своих детей три месяца. Приходя на встречи, Мерьем одевала бурку, чтобы полицейские ее не узнали. Она несколько раз переезжала с места на место, но каждый раз полицейские находили ее и требовали назвать местонахождение Селима. Она все еще видит кошмары о преследующих ее полицейских.

Селим говорит, что у него расстройство гипофиза, которое требует приема гормональных препаратов. Пока он скрывался, он чувствовал себя очень плохо, но лечиться боялся.

«Я знал, что если обращусь в больницу, то они меня арестуют», – говорит он.

«Если бы его взяли его под стражу, то он не продержался бы больше недели», – говорит Мерьем. Она слышала великое множество историй о том, что люди не получали лекарств во время содержания под стражей.

Мерьем потеряла должность учителя религиоведения в государственном учреждении спустя несколько месяцев после того, как имя ее мужа появилось в списке террористов.

«Я была очень хорошим сотрудником, и мой упорный труд была вознагражден продвижением по службе», – говорит она. «После этого меня внезапно уволили из-за статуса моего мужа, хотя они ничего не смогли найти против меня». Ее брата посадили в тюрьму за найденное в его телефоне приложение Bylock, предназначенное для обмена зашифрованными сообщениями.

«Я чувствую себя виноватой, что не смогла его спасти», – говорит Мерьем.

Семья Селима является одной из четырех семей, которые получили постоянный вид на жительство в Салониках. В городе проживает более ста семей [беженцев из Турции – прим. пер.], в Афинах же их больше в два с лишним раза.

Селим и Мерьем полны решимости вновь наладить свою жизнь, но отмечают, что им тяжело оставить в прошлом всю ту несправедливость, которую им довелось пережить.

«Я потерял все – своих учеников, свою семью, друзей и ученую степень», – говорит Селим. «Если вы совершили преступление, то вы должны это принять. Но как это возможно в нашем случае? Мы ведь не совершили ничего предосудительного».

Заключенный в собственном доме

«Эрдогану наплевать на образование. Он увольняет по сто учителей в день», – рассказывает Хакан (имя изменено) в своем интервью IBTimes UK, сидя в снятой черед Airbnb афинской квартире, где он живет вместе со своей дочерью и женой.

Он и его жена Элиф (имя изменено) потеряли должности учителей после попытки государственного переворота. Их банковский счет был заморожен, и они были внесены в официальный список террористов.

Вскоре после этого начались полицейские рейды. «Каждый день во время утренней молитвы они приходили и обыскивали наш дом, – вспоминает Элиф. «Каждое утро я смотрела в окно, ожидая их прибытия».

«Они просматривали наши книги для того, чтобы выяснить, связаны ли опубликовавшие их издательства с Гюленом. Они так ничего и не нашли».

Их 10-летняя дочь Зехра (имя изменено) училась в гюленовской школе, чье имя было на слуху. Хакан и Элиф сожгли все ее школьные грамоты и медали, поскольку боялись, что полиция использует их в качестве предлога для ареста всей семьи.

После того как был выдан ордер на арест Хакана, он подался в бега. Он провел шесть месяцев, проживая в заброшенном здании, и предпочел лишь изредка контактировать со своей женой и дочерью, зная о том, что полиция за ними наблюдает.

Зехра рыдает, вспоминая период разлуки. «Я думала, что мой отец уехал на работу. Я так скучала по нему. Каждый день я заходила в его спальню и обнимала его одежду, чтобы вдохнуть его запах».

Когда дядя Хакана пригрозил, что раскроет его местоположение полиции, он решил забрать свою дочь из школы и перевести свою семью в секретное место. Они не покидали дом в течение нескольких месяцев, поскольку опасались, что сосед сообщит о них в полицию. Друг приносил им еду один раз в день.

Элиф говорит, что тот период был для них «разрушительным с точки зрения психологии». Они чувствовали себя подобно заключенным в своем собственном доме.

«Гюлен учит нас открывать свои сердца и общаться с соседями. Но после переворота мы закрыли наши двери и ни с кем не говорили. Для нас это было очень сложно», – говорит она.

«Находясь взаперти, Зехра обычно смотрела в окно соседней школы. Это разрушающе действовало на нее ее», – говорит Хакан. «Тогда мы решили покинуть страну».

Хакан говорит, что их путешествие было невероятно мучительным. Они пересекли реку возле военной базы, где проживает генерал, предлагающий контрабандистам удвоить сумму в том случае, если они сдадут гюленистов. Им пришлось провести ночь в кустах возле базы в ожидании прибытия лодки.

Когда они добрались до греческой стороны, на них набросились дикие собаки. По словам Хакана, пережитое оставило глубокий след в душе его дочери.

Они были счастливы, когда греческая полиция поймала их. «Они относились к нам очень хорошо», – говорит Хакан. «Зехра сказала нам, что чувствовала себя в большей безопасности в тюрьме, где им пришлось провести несколько дней, чем в Турции. Она сказала: «Греческая полиция защищает  нас от турок».

Чужая страна, где нет рабочих мест, дает больше надежд и безопасности для этих беженцев, чем жизнь в Турции.

Турецкий журналист, который сейчас живет в Салониках, резюмирует чувства, характерные для столь многих беженцев: «Мы чувствовали себя безопаснее, когда нас содержали в ужасных условиях в греческой тюрьме, чем находясь на свободе в своей собственной стране».

Изабель Герретсен

ibtimes.co.uk

Top