Вероотступничество и смертная казнь

Apostasy_in_Islam

Вопрос: Согласно исламскому праву, отступничество от ислама (иртидад) карается смертной казнью. Как это совместимо со свободой совести и духом диалога?

Согласно своему словарному значению, слово иртидад означает «удалиться», «вернуться» или «покинуть». В исламской терминологии это означает отказ от веры (иман) и выход из ислама, т.е. отступничество от него. Муртад – это человек, который совершает иртидад, т.е. выходит из ислама.

Является ли иртидад, смена религиозного убеждения, преступлением? С точки зрения ислама, рассмотрение вероотступничества в качестве преступления, наказуемого смертной казнью, противоречит фундаментальным основам религии; это противоречит духу и букве нескольких коранических аятов, таких как «Нет принуждения в религии» (2:256) и «Кто хочет, пусть верует, а кто не хочет, пусть не верует» (18:29). Более того, какого-либо упоминания о земном наказании за вероотступничество в Св. Коране нет. Традиционное воззрение о том, что иртидад в исламе карается смертной казнью является иджтихадом, т.е. мнением или интерпретацией богословов, которое основывается на нескольких отдельных хадисах.

Первый из них: «Кто переменит свою религию, убейте его!» (аль-Бухари, 3017), и это основное обоснование традиционного взгляда на вероотступничество в исламе. Второй хадис: «Не позволяется [проливать] кровь мусульманина, свидетельствующего о том, что нет божества, достойного поклонения, кроме Аллаха, и что я – посланник Аллаха, если не считать трёх [случаев: когда лишают] жизни за жизнь, [когда речь идёт о] женатом человеке, совершившем прелюбодеяние, и [когда] кто-нибудь отступается от своей религии и покидает общину» (аль-Бухари, 6878; Муслим, 1767). Третий хадис – сообщение о том, что люди из племени Урайна прибыли к Пророку (с.а.с.) и приняли ислам. Климат Медины оказался для них неблагоприятным и они заболели, поэтому Пророк (с.а.с.) посоветовал им провести некоторое время в месте за пределами Медины, в котором содержались казенные верблюды. Как только урайниты почувствовали себя лучше, они [зверски] убили пастуха, назначенного Пророком (с.а.с.) и украли казенных верблюдов. Когда Пророк (с.а.с.) узнал об этом, он велел их поймать и казнить в соответствие с 33-м аятом суры «Трапеза», которая была ниспослана по этому поводу (аль-Бухари, 6805).

Первый хадис является хадисом-ахад – его передал лишь один рассказчик, а именно – Ибн Аббас. Для того, чтобы быть достаточным основанием для смертной казни за вероотступничество при том, что Св. Коран не говорит о какой-либо форме мирского наказания за это, хадис должен быть по крайней мере хадисом-машхур. Более того, холистическое рассмотрение этого вопроса с учетом Св. Корана и корпуса Сунны ясно показывает, что Пророк (с.а.с.) говорит в нём о случаях вероотступничества, совершаемых конкретно теми людьми, которые хотят воевать с мусульманами и нарушить единство мусульманской общины.

У второго хадиса есть несколько версий. Одна из них, переданная Аишей, проливает свет на то, что вероятно имел в виду Пророк (с.а.с.) в своем изначальном высказывании. В то время как приведённая выше версия предписывает мирское наказание для тех, кто «отступается от своей религии и покидает общину», Аиша более конкретна. Версия, переданная ею, гласит: «… [когда] человек пошёл войной на Аллаха и Его посланника (с.а.с.) – его надлежит [либо] убить, либо распять, либо изгнать из страны…» (Абу Дауд, 4353). Читая первую версию в свете второй становится ясно, что наказуемой является предательская война против Аллаха, Его пророка (с.а.с.) и общины мусульман, а не просто отречение от ислама.

Что касается инцидента, связанного с несколькими людьми из племени Урайна, то они были подвергнуты высшей мере наказания за убийство невинного пастуха и кражу казённого имущества. Это вопрос убийства, кражи и мятежа, а не просто выхода из ислама.

Для того, чтобы понять санкционирование Пророком (с.а.с.) смертной казни в отдельных случаях вероотступничества (а их, так или иначе, было немного), а также принятие данного наказания в качестве стандарта правоведами и богословами, нам необходимо упомянуть о тесной связи между религиозной и политической идентичностями в ранней исламской общине. Наказания стали ассоциироваться с вероотступничеством в контексте, в котором оно рассматривалось в качестве вопроса политического характера. Глядя на раннюю историю ислама, мы видим, что индивиды и группы, которые покидали лоно ислама, не только отказывались от своей веры, но и, практически всегда, примыкали к группам, которые активно воевали против мусульман. Как следствие, во времена Пророка (с.а.с.) каралась такая форма вероотступничества, которая включала в себя государственную измену, а не та, которая была лишь отречением от веры. Нет ни одного свидетельства о том, что кого-либо во времена Пророка (с.а.с.) подвергали смертной казни лишь за отречение от ислама. Насколько нам известно, во времена Пророка (с.а.с.) был лишь один случай, который можно рассматривать исключительно в качестве отречения от ислама. Вот как о нём рассказывается в своде хадисов имама аль-Бухари:

«Бедуин принял ислам и присягнул Посланнику Аллаха (с.а.с.). Затем в Медине у него случился приступ лихорадки, и он пришел к Посланнику Аллаха (с.а.с.) и сказал: «О Посланник Аллаха, освободи меня от присяги!». Посланник Аллаха (с.а.с.) отказался [сделать это]. Затем [бедуин] пришел к нему [во второй раз] и сказал: «Освободи меня от присяги!», [но Посланник Аллаха (с.а.с.) вновь] отказался [это сделать]. Затем [бедуин] пришел к нему [в третий раз] и сказал: «Освободи меня от присяги!», [но Посланник Аллаха (с.а.с.) опять-таки] отказался [это сделать]. Тогда бедуин покинул [Медину,] и сказал Посланник Аллаха (с.а.с.): «Поистине, Медина подобна кузнечному меху, ибо она отвергает то нечистое, что в ней есть, а [всё] благое в ней ярко сияет»» (аль-Бухари, 7322).

Как видно, Пророк (с.а.с.) отнесся к выходу бедуина из ислама как к личному выбору, совершённому по собственной воле; бедуину позволили покинуть Медину без каких-либо последствий. Таким образом, в соответствие с кораническим принципом свободы вероисповедания, Пророк (с.а.с.) санкционировал мирское наказание не за выход из ислама как таковой, а за случаи отречения от ислама, которые включали государственную измену.

После смерти Пророка (с.а.с.) вероотступничество продолжало оставаться практически неотделимым от государственной измены. Во времена правления Абу Бакра общины покидали ислам и выступали против центральной власти; отрекаясь от ислама они также совершали политические акты мятежа против государства. Наказания, которым подвергались эти люди в то время, равно как в иные эпохи, когда превалировали соизмеримые политические условия, фактически были наказаниями за государственную измену, а не отречение от ислама. Этот довод усиливается учением ханафитского мазхаба о том, что отрекшаяся от ислама женщина не подвергается смертной казни вследствие того, что она не способна поднять оружие против мусульман. Более того, в книгах по каноническому праву мы видим, что иртидад и соответствующие наказания рассматривались учёными в качестве вопроса, связанного с политикой, и относились ими к темам международных отношений или мер, предпринимаемых в военное время.

Отречение от ислама стало рассматриваться в качестве преступления, наказываемого смертной казнью, поскольку оно ассоциировалось с серьезным проступком государственной измены, которым оно сопровождалось в контексте ранней истории ислама. Эта категоризация иртидада в качестве преступления, наказываемого смертной казнью, не была представлена в Св. Коране; категоризация иртидада как просто отречения от веры не была представлена в качестве преступления, наказываемого смертной казнью, и в пророческой Сунне. Взгляд на категоризацию иртидада как преступления, наказываемого смертной казнью, является иджтихадом классических богословов и правоведов. Поскольку отречение от ислама уже не подразумевает государственную измену и бунт против политической власти, как это было в те времена, когда был сформулирован традиционный иджтихад, и поскольку этот иджтихад противоречит явному учению Св. Корана и Сунны, сегодня его можно заменить другим иджтихадом.

Из книги Ахмета Куруджана и Мустафы Касыма Эрола «Dialogue in Islam. Qur’an. Sunnah. History»  (London: Dialogue Society, 2012. p.66-69).

Top