Убивал ли Умар (р.а.) свою дочь?

Hz Ömer kızını öldürdü mü?

Среди народа ходит миф о том, что, мол, досточтимый Умар (р.а.) якобы убил свою дочь. Вспоминая одни из дней эпохи невежества, он якобы смеялся от удивления, а вспоминая другие – горестно плакал. И, дескать, смеялся он от удивления, вспоминая о том, как они съедали идолов, вылепленных из съестного, а горестно плакал от воспоминаний об убийстве своей дочери.

Всё это ложь, причем ложь наглая!

Подобная информация не имеется ни в одном сборнике хадисов, ни в одной работе по жизнеописанию Пророка (с.а.с.), ни в одном труде по истории, которых можно отнести к категории «источников».
Все книги, в которых, как утверждается, говорится об этом, являются работами шиитских авторов.
Отношение шиитов к досточтимому Умару (р.а.) общеизвестно: они считают его убийцу героем, а день, когда он был убит – праздником!

Постоянное воспроизведение этих сведений в системе, построенной на лжи, является нормальным. Печально же то, что эта искусно придуманная ложь находит своих потребителей и в нашей среде и периодически загрязняет собой даже кафедры мечетей.

Действительно, в эпоху невежества существовала практика убийства девочек. Об этом в различных своих аятах сообщает и Св. Коран, который, повествуя о социальном прессинге в те времена, рисует следующую картину:

«Когда кому-либо из них сообщают весть о девочке, лицо его чернеет, и он сдерживает свой гнев. Он прячется от людей из-за дурной вести. Оставит ли он себе ребенка с позором или же закопает ее в землю? Воистину, скверны их решения!» (16:58-59).

Более того, в других аятах Св. Корана говорится о том, что в те времена убивали и мальчиков из-за опасений, связанных с голодом.

В источниках сообщается, что после ниспослания вышеприведенных аятов к Любимцу Аллаха (с.а.с.) пришел некий человек, который сказал: «Мы были людьми эпохи невежества, мы поклонялись идолам и убивали своих детей», а затем продолжил: «У меня была дочь…Однажды я позвал ее, и она последовала за мной. Я привел ее к нашему колодцу, который находился неподалёку. Держа ее за руки, я сбросил ее в колодец. Последними ее словами были “Папочка, папочка!”».

Это была горестная картина и Великий посланник (с.а.с.), будучи наиболее мягкосердечным из людей, заплакал, причем так, что намокла его благословенная борода. Другой сподвижник, видя его печаль и не в силах вынести это, с укором обратился к рассказчику: «Зачем ты огорчил Посланника Аллаха?!».

Но Пророк (с.а.с.) считал иначе. Несмотря на прекрасную сентиментальность, имела место ситуация, нуждающаяся в корректировке. Он сказал: «Оставь его, он задается вопросом о том, что для него значимо!», а затем, повернувшись к рассказчику, попросил: «Расскажи об этом ещё раз!». Тот начал рассказывать свою историю еще раз и, естественно, Посланник Аллаха (с.а.с.) заплакал вновь…

Здесь вы можете спросить: «Какое отношение это имеет к нашей теме?».

Имеет. Ибо когда были ниспосланы аяты, о которых мы говорим, Умар (р.а.) еще не был мусульманином, и поэтому этим «неким человеком» он никак быть не мог!

Кроме того, жившие в то время люди прекрасно знали о том, кем именно был тот «некий человек», однако его имени они не упомянули. Речь, безусловно, идёт об удивительной деликатности, которой обладала община, воспитателем которой был Пророк (с.а.с.) и она ограничивалась не только этим событием. Например, сподвижники знали о том, кем были те сорок лучников, которые подумали о том, что битва окончена и покинули «холм лучников», тем самым оголив тыл для тех, кто выжидал удобного случая. Но они не сообщили их имён! Соответственно не сообщили они потомкам и имени того человека, который в свое время совершил такую ошибку, и предотвратили возникновение негативного ореола вокруг его имени.

Вопрос, который следует здесь задать, таков: с чего это такой щепетильный человек, как Умар (р.а.), стал бы в столь чувствительном вопросе сообщать о своей ошибке, да ещё и делая каждого свидетелем этого?

С другой стороны, в общих чертах понятно, когда возник обычай убийства девочек, кто стал его инициатором и почему, какое племя первым его подхватило и какие племена его практиковали, сколько всего девочек было убито, а сколько – спасено из рук отцов, собиравшихся их умертвить. Вождь племени сел за стол переговоров, чтобы спасти пленённых в ходе вражеского набега дочерей, договорился со своими соперниками, а когда приехал их забирать, его дочери не захотели возвращаться и предпочли остаться с тем племенем. Вождь воспринял это как предательство, разозлился и поклялся, что если у него еще родятся дочери, то он всех их убьет. Так он и сделал, убив подряд десять дочерей, родившихся после этого. Невежды, которые в мировоззренческих рамках того времени беспрекословно следовали за своими вождями, начали делать то же самое, всё это превратилось в обычай и перекинулось на другие племена.

Нельзя забывать, что эта практика не была общепринятой и имела ограниченное распространение; не все девочки умерщвлялись. Будь оно иначе, имели бы место серьезные слабости в плане продолжения рода, и в регионе ощущалась бы нехватка женщин. А ведь глядя на практиковавшуюся в те времена полигамию и число детей в семьях, мы сталкиваемся с тогдашними реалиями превышения численности женщин над численностью мужчин.

Истинно и то, что и в те времена находились люди, которым не по душе была эта практика, втаптывающая в грязь человеческое достоинство, и которые прилагали усилия для того, чтобы отговорить от убийства своих дочерей тех, кто намеревался это сделать. Например, дед известного поэта Фараздака Сасаа ибн аль-Наджия подарил три верблюда вождю племени Бану Тамим, чтобы отговорить его от убийства своей дочери.

Рассказывается, что делая подобные подарки, он спас от смерти 96 девочек. Единобожник Зейд ибн Амр, который благовествовал о предстоящем появлении Последнего пророка (с.а.с.) и приходился досточтимому Умару (р.а.) дядей со стороны отца, также яростно выступал против указанной практики. Он приходил к человеку, который намеревался убить свою дочь, и говорил ему: «Не убивай ее! Отдай ее мне, я возьму на себя расходы по ее содержанию!».

Кроме того, факты таковы, что эта нечеловеческая практика совершенно не встречалась среди курайшитов и дикость убийства своих дочерей не имела места ни в семействе Пророка (с.а.с.) Бану Хашим, ни в роду Абу Бакра (р.а.) Бану Тайм, ни в племени Умара (р.а.) Бану Адий. Собственно говоря, когда пришел ислам, у каждого члена указанных общностей были дочери – их не убивали и они были живы! Более того, дочь досточтимого Умара (р.а.) Хафса, которая впоследствии удостоилась чести стать Матерью правоверных, родилась в эпоху невежества за пять лет до ниспослания первого Откровения. Досточтимый Умар (р.а.) стал мусульманином спустя пять лет после прихода ислама, и в тот день Хафса была десятилетней девочкой, живущей вместе со своим отцом. У него также была дочь по имени Фатима, которую он тоже не убил. Помимо этого, Фатима бинт аль-Хаттаб, которая была замужем за сыном его дяди Саидом ибн Зейдом, приходилась Умару (р.а.) родной сестрой.

Откуда ни взгляни, имеет место очевидный факт: досточтимый Умар (р.а.) не убивал свою дочь!

И столь резким контрастом является то, что, с другой стороны, не осталось и тех, кто не слышал бы эту ложь о нём!

Решит Хайламаз

TR724 (перевод приводится с сокращениями)

Top