Турецкий киллер — продукт эрдогановской радикализации Турции

Fatal_shooting_Gunman_Al

Убийство Андрея Карлова бывшим полицейским в Турции потрясло мир. Это было первое убийство российского посла с 1829 года, когда толпа, подстрекаемая мусульманским духовенством, ограбила российское посольство в Персии и застрелила посла Александра Грибоедова.

Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган поговорил со своим российским коллегой Владимиром Путиным после инцидента, и они оба сошлись на том, что не позволят инциденту пустить под откос восстановление отношений между странами.

Убийцей Карлова был Мевлют Мерт Алтынташ, бывший полицейский 22 лет от роду, который кричал: «Аллаху Акбар», а затем добавил: «Мы умираем в Алеппо, а вы умрите здесь!», после чего произвел девять выстрелов в российского посла.

Эрдоган может характеризовать это убийство как отклонение от нормы, однако подобное насилие становится обыденным для Турции.

Алтынташ не рос в вакууме. Пять лет назад Эрдоган объявил о том, что его цель – «вырастить религиозное поколение». Алтынташ – это продукт подобных усилий. Ему было семь лет, когда Эрдоган пришел к власти и все его школьные годы пришлись на время нахождения Эрдогана у руля страны.

Помимо системы образования, крупнейшим маркером преобразования Турции по лекалам Эрдогана стало превращение некогда здравомыслящих СМИ в машину государственной пропаганды и конспирологии. Журналисты, не разделяющие воззрений Эрдогана, оказываются в тюрьме, и это еще в лучшем случае. Алтынташ рос, окормляемый исламистскими заявлениями Эрдогана и мировоззрением, постоянно артикулируемым в школе, на телевидении, в газетах и даже в кино. Если Алтынташ верил в то, что совершает героический поступок, то это лишь потому, что в риторике Эрдогана Фронт ан-Нусра – воюющий в Сирии филиал Аль-Каиды (обе организации запрещены в РФ – прим.пер.), изображался в качестве защитника чести ислама.

Ничего из этого не должно нас удивлять. Эрдоган не первый лидер, использующий медийные манипуляции и религиозный радикализм для обретения выгоды в краткосрочной перспективе. Как и в остальных случаях, понимание того, что он не в силах потушить раздутый им же пожар, придет слишком поздно.

Возьмем, к примеру, Саудовскую Аравию: долгие годы саудовские школы преподавали, а телевизионные станции проповедовали консервативный исламизм, пока саудовские принципы развлекались на Ривьере или катались на лыжах в Швейцарии. Саудовских королей все устраивало; легитимность им обеспечивала роль хранителей главнейших святынь ислама. Несмотря на то, что им удалось увильнуть от ответственности за то, что 15 из 19 террористов, участвовавших в терактах 11 сентября, были жителями Саудовской Аравии, последующие теракты в Эр-Рияде задели их за живое. Сегодня Эр-Рияд открыто признает наличие проблемы исламизма.

Или взглянем на Пакистан: в течение многих десятилетий пакистанские элиты игнорировали радикальные религиозные школы-медресе. Они полагали, что религия способна цементировать страну и превратить часть населения в головную боль для своих конкурентов в Индии и Афганистане. Они не стали обращать внимание на издержки: в конце концов, проблема присутствия радикальных проповедников касалась лишь отсталых сельских районов.

Однако и в Пакистане ситуация вышла из-под контроля. В 2007 году боевики убили премьер-министра Беназир Бхутто. Восемнадцать месяцев спустя пакистанский Талибан вторгся в район, находящийся всего лишь в 60 милях от столицы этой ядерной державы. Сегодня большая часть Карачи, самого большого города Пакистана и его торговой столицы, является запретной зоной.

Это же касается и Сирии. Несмотря на позиционировании себя в качестве светского руководителя, противодействующего исламистским радикалам, президент страны Башар Асад по факту долгое время оказывал им содействие. Захваченные документы показывают, что он превратил Сирию в транзитную зону для иностранных боевиков и террористов-смертников, воюющих в Ираке. То, с чем теперь столкнулась Сирия, является непреднамеренным эффектом кризиса, созданного самим Асадом.

Ещё есть палестинцы. Палестинское телевидение проповедует ненависть. В школах оборудуются тайники с оружием. На митингах восхваляются террористы-смертники. То, что в свое время палестинские лидеры, вероятно, рассматривали как стратегию, позволяющую им добиться дополнительных уступок, в данный момент, по собственному признанию стареющего руководства Палестины, может стать для них опаснее, чем Израиль.

Диктаторы высокомерны. Они считают себя неуязвимыми перед лицом истории. Они манипулируют религией ради сиюминутной выгоды, но редко учитывают долгосрочные последствия своих действий. Но ни один лидер так и не смог избежать нежелательных для себя результатов. Если история – это некая модель, то эпоха насилия в Турции только начинается и Эрдоган не будет в состоянии сдержать его, как бы ему этого ни хотелось.

Майкл Рубин, штатный научный сотрудник Американского института предпринимательства.

Источник: NEW YORK DAILY NEWS