Токсикоман

drugabuse

Часы показывали 11 часов утра когда он заходил в здание с желтой, потерявшей былой блеск и ржавой по краям табличкой, на которой было написано: «Дворец правосудия». Будучи в наручниках, он шел, тем не менее, в окружении двух полицейских, которые крепко держали его за руки. Лица полицейских были хмурыми и по дороге они словно обдумывали, как их вообще угораздило оказаться в подобной ситуации.

Быстрыми шагами они поднялись по лестнице на второй этаж.

Повернув направо, они столкнулись с одетым в выцветший синий фартук служащим с проседью в волосах и усах, на вид которому было 50-55 лет.

На подносе, который он нес в своей левой руке, располагались большой стакан чая рядом с которым стояла тарелочка с двумя ломтями хлеба, два толсто нарезанных куска брынзы, несколько маслин, упаковка сливочного масла и варенья, а также вилка и нож, небрежно завернутые в белую салфетку.

Однако этот служащий выглядел рассерженным. Что-то бормоча себе под нос, он направился к чайхане в конце коридора. Он даже не взглянул на человека, которого вели полицейские.

В той стороне, откуда он шел, была открыта одна из дверей. Было ясно, что он вышел оттуда. Табличка на двери гласила: «Главный республиканский прокурор такой-то».

Полицейские сообщили сидящей за столом секретарше имя и фамилию человека, которого они держали за руки, добавив, что привели того для дачи показаний.

Секретарша с хмурым лицом раздраженно ответила: «Немного подождите! Господин главный прокурор несколько занят. Он не успел даже позавтракать».

Они вышли в коридор.

Примерно через пятнадцать минут ожидания из двери показалось лицо секретарши и она сказала: «Господин главный прокурор ждет вас. Заходите!».

После одиннадцати дней пребывания в полицейском участке он вышел из камеры в первый раз. Он попытался заговорить с полицейскими, но они промолчали в ответ.

Как и тому служащему этому мужчине с наручниками на руках было 50-55 лет. Его начавшие седеть волосы были густыми, ростом он был под 1 метр 80 сантиметров и имел атлетическое телосложение. Он был одет в черные джинсы, темно-синюю рубашку и бордовый пуловер. На ногах у него были грязные белые кроссовки.

В комнате, в которую они вошли, стоял тяжелый запах сигарет и окурков. «Похоже, запрет на курение в закрытых помещениях на прокуроров не распространяется», – подумал он про себя. Он не выносил сигареты и запах табака. Прошло уже много лет с тех пор, как он бросил курить. Господин главный прокурор сидел в своем кресле, покуривая сигарету и периодически отхлебывая чай из грушевидного стаканчика, стоящего на правой стороне стола…

Один из полицейских положил на стол папку, которая была у него в руках.

Главный прокурор взял папку, открыл ее и, даже не посмотрев на стоящего перед ним мужчину, заговорил угрожающим приказным тоном:

«Послушай, теперь мы точно знаем, что ты с ними не связан. Мы тебя отпустим, однако в своих показаниях ты должен написать: «Я не связан с предательской FETÖ».

Не успел тот договорить, как скованный наручниками мужчина произнес: «Я не смогу это сделать».

Главный прокурор поднял голову.

«Почему? Ты боишься? Тебе угрожали?», – спросил он с усмешкой.

«Нет, никто мне не угрожал, но…».

Мужчина замолчал.

Взяв сигарету из пепельницы, главный прокурор произнес:

«Ну же! Рассказывай уже, я весь во внимании. У меня куча работы».

«У них [движения «Хизмет»] в Измире есть интернат. Одной зимней ночью много лет тому назад 14-летний токсикоман попытался украсть продукты из столовой интерната, но был пойман. Охранник собрался было звонить в полицию, однако пришедший директор интерната не дал ему этого сделать. Он снабдил токсикомана одеждой и разрешил пользоваться душем. Кроме того, он выделил ему комнату в интернате. Дал ему денег на карманные расходы. Целых четыре месяца директор интерната из своего кармана оплачивал все расходы юноши, в том числе на питание в интернате. Через какое-то время юноша избавился от своего пагубного пристрастия. Он окончательно взялся за ум. Директор интерната, заботившийся о нем как о собственном сыне, в один из дней посадил его к себе в машину, и они поехали к семье юноши в Манису. Его семья тоже была очень бедной. Через связанный с ними [движением «Хизмет»] благотворительный фонд «Kimse Yok Mu», который сейчас закрыли по указанию государства, семья юноши получила значительную материальную поддержку. На протяжении 21 года директор интерната чуть ли не каждый месяц осведомлялся о том, как поживает юноша и его семья».

Полицейские с интересом слушали рассказ мужчины, ну а главный прокурор раздраженно сказал:

«Довольно! Я много раз уже слышал подобные истории!…».

«Тот юноша устроился на работу в магазин, торгующий оливками. Затем стал владельцем небольшой фабрики. Теперь же он продает оливки в арабские страны и приносит стране валюту».

Главный прокурор ждал, когда мужчина договорит.

«Так вот, тот юноша – это я, господин прокурор. Они протянули мне руку помощи и дали возможность стать тем, кем я являюсь. И я ни за что не назову, не смогу назвать их террористической организацией, а их вдохновителя – террористом».

И полицейские, и главный прокурор растерялись…

Главный прокурор думал, что проведя 11 дней в полицейском участке, этот человек подпишет нужные ему показания. И вновь его ожидания не сбылись.

«Ну, как знаешь», – сказал он и, написав на папке «Направить в суд с ходатайством о заключении под стражу», передал ее полицейским.

Затем он сделал им знак рукой удалиться.

Выйдя в коридор они вновь встретили того служащего с подносом в руках. В этот раз на подносе был сырный тост, тонко нарезанные помидоры и огурцы, а также чай в грушевидном стаканчике.

Входя в комнату главного прокурора, служащий на мгновение обернулся, чтобы посмотреть на человека с наручниками на руках. «Да спасет тебя Аллах!…», – произнес он про себя.

В «медресе пророка Юсуфа» стало одним учеником больше.

Ташкын Дерьядиль

Samanyolu Haber

Top