Тетя Хатиджа и дядя Халил…

moon

Мы хотим рассказать вам историю несправедливости, которая коснулась двух пожилых людей, чей возраст перевалил за седьмой десяток… С тетей Хатиджей и дядей Халилом я знаком вот уже многие годы. Дядя Халил долгое время преподавал в Измире на курсах по изучению Корана при Министерстве по делам религии, а также служил имамом мечети, после чего вышел на пенсию. Сейчас ему 78 лет.

Услышав о том, что с ними случилось, я поспешил к ним домой. Ниже я привожу рассказ тети Хатиджы, во время которого, не прекращаясь ни на секунду, из ее глаз текли слезы. Я хочу, чтобы вы с ее слов услышали о притеснениях, с которыми столкнулась эта бездетная, потерявшая всякий интерес к мирскому и имеющая проблемы со здоровьем пожилая пара:

«В одну из пятниц мой супруг вышел из дома и пошел в мечеть. К сожалению, даже в мечети нашлись люди, которые донесли на него полицейским и те уже поджидали его на выходе после окончания пятничной молитвы. Где-то неделю он находился в изоляторе, а затем было принято решение об его аресте.

У нас нет детей, поэтому на свидание к нему я пошла вместе со своим племянником. Я подготовила для него сумку с вещами и мы отправились в путь. Племянника на свидание не пустили, поэтому я вошла внутрь одна.

Сотрудники тюрьмы открыли сумку и начали ее проверять. Вдруг они извлекли кусок газеты, которую я подложила под одежду в качестве средства для впитывания влаги. На ней крупными буквами было написано ее название – ZAMAN. Словно мгновенно сойдя с ума, они заорали: «Ты что, не знаешь, что из-за этой газеты тысячи людей сидят в тюрьмах? Как ты смеешь пытаться ее передать заключенному?».

Я сказала им в ответ: «Мне более 70 лет, я пожилая. Я не специально это сделала, откуда мне все это знать? Кроме того, посмотрите на дату – эта газета 6-летней давности!».

Но все было бесполезно: по приказу прокурора меня посадили в одиночную камеру на три часа для того, чтобы я «поумнела»…

Мой супруг подал заявление о передаче нашего трехэтажного дома в собственность фонду Feza, которое должно было вступить в силу после нашей смерти. После того, как имущество этой организации было конфисковано государственным Фондом страхования вкладов, назначенные попечители сообщили мне, что я смогу жить в своем доме лишь на условиях аренды. Услышанное потрясло меня больше, чем то, что произошло с моим супругом.

Через некоторое время ко мне в дом нагрянула группа людей, которые сообщили, что они прибыли по приказу из Анкары. Они провели замеры помещений и затем заявили, что месячная аренда для меня составит 750 турецких лир. Более того, мне предписали заплатить аренду и за пять предыдущих месяцев.

Я взмолилась: «Зачем же вы так делаете? Я получаю по 500 лир с арендаторов, которые живут на нижних этажах. Мой муж получает пенсию в 1600 лир. Если мы будем платить по 750 лир аренды в месяц, то на что нам жить?».

Словно с издевкой, они ответили: «Пусть теперь эти деньги получает государство,  так будет лучше!». У меня внутри все похолодело. Нет у меня никого, кроме Господа, и я обратилась к Нему: «О Аллах! Ты видишь эту несправедливость, я вверяю происходящее Тебе!».

Через какое-то время вновь настал день свиданий. Я снова поехала в тюрьму. Похолодало и я взяла дня мужа теплую одежду. Сотрудник отказался ее принять. Я ему говорю: «Сынок, мой муж пожилой и больной человек, здесь холодно, он будет мерзнуть!».

В ответ я услышала: «Пусть мерзнет, меня это не волнует!».

Я рассказала супругу о том, что произошло со мной и о ситуации с нашим домом. Он заплакал. Затем попытался утешить меня, сказав: «Не огорчайся!». Сам он похудел за время пребывания в тюрьме, лицо его сморщилось, он был болен. Он сказал: «Тюрьмы – это ад этого мира!». Сам он себя обслуживать не может, спасибо его сокамерникам, которые ему помогают.

Четыре года назад он сломал шейку бедра и смог вновь начать ходить лишь спустя многие месяцы.  В настоящее время он практически не может передвигаться без помощи трости.

Никто к нам больше не приходит. Все боятся и даже не заглядывают на нашу улицу. Даже самые близкие родственники не приходят, думая, что их тоже могут посадить, раз уж бросают в тюрьмы стольких невинных людей и даже бывшего имама мечети.

А теперь скажи мне, сынок, может ли террористом быть 78-летний больной старик? Почему его боятся? Может ли человек стать террористом в возрасте 78 лет? Являются ли людьми те, кто совершает описанные мной притеснения?

Мне остается лишь взывать к Аллаху и вверять Ему происходящее. Я прошу Его исправить этих людей. Я хочу, чтобы кто-нибудь из Его рабов услышал мой голос!…».

Aktifhaber

Top