Смысл рождения Пророка

Смысл рождения пророка

Он тот, кто поднял вуаль на лице бытия и раскрыл перед нами тайны, заложенные в дух вещей. Он тот, кто снова соединил землю с небом, устранив разрыв между ними. Он объединил ум и сердце в рамках самых прочных основ, тем самым высвободил силу мышления и направил к метафизическим необъятностям. Он точно узрел суть одушевленных и неодушевленных вещей, основал свое толкование этой сути на универсальных правилах намного раньше, чем другие, и на таком высоком уровне, что превзошел самых великих ученых. Он тот, кто выразил суть всех слов о вселенной, взвесил и измерил вещи и явления своими словами и отодвинул в сторону вуаль таинства для того, чтобы мы созерцали то, что скрыто за всем бытием. Именно он возвысил человеческую мысль к точке пересечения тела и души и превратил этот материальный мир в коридор, ведущий в Рай, сокрушив тем самым устаревшие понимания. Это он – пророк Мухаммед, заключительный Божий Посланник.

В этом мире, в котором мы привыкли жить безрассудно, мы узнали о нашем Творце через него. Те милости, которые проливаются на нас обильным дождём, мы ощутили и осознали благодаря лучам, которыми он осветил нашу проницательность. У него мы научились чувству благодарности и признательности за ниспосылаемые нам милости, а также идее постоянного осознания Божьего присутствия, восхваления и прославления Всевышнего Творца. Благодаря его посланию, мы смогли понять связь между Творцом и сотворенным так, как это подобает величию Творца и нашему положению Его рабов.

До того как он ступил ногой на эту землю, свет и темнота смешались, красота и уродство шагали вместе, а розы пронзались своими же шипами. До его прихода в этот мир сахар оставался скрытым в тростнике, земля пребывала во мраке вопреки небу, а небо было страшным и леденяще пустым. До него метафизическое было заточено в узкие понятия физического, смысл и духовность были затемнены материальностью, дух был сухим и пустым звуком, а сердце было очернено плотью. И благодаря свету, пролитому им на наши глаза, весь старый мир и старые мысли исчезли одна за другой. Темнота и зло отступили перед его светом. Смысл и духовность снова восторжествовали. Благодаря его толкованиям, сформулированным относительно человечества, бытия и Творца, вселенная превратилась во всеобъемлющую и ясную книгу, этот огромный мир от края и до края принял вид выставки, а предметы и явления стали едва ли не соловьями, заливисто поющими песни о Творце, зовущими к Нему и воспевающими эпосы творения Им из ничего (ибда) и создания из уже сотворенного (инша).

Чувства пребывали в темноте, пока его свет не открыл глаза человечеству. Мысли были непоследовательны, а сердца пребывали в унынии от одиночества. Не было радости без горя, удовольствия без боли. Не было ни капельки из запредельных миров, склоны сердца заждались весны и зелени. Своим приходом в этот мир он разорвал заклятие засухи, что свирепствовала в этом мире. Наполнились глаза небес слезами и души окрасились в цвет зеленых склонов Рая. И кончилось страдание сердец, высохших и потрескавшихся от этой засухи. И забила живительная вода фонтаном света на горизонтах душ, что мучились в руках смерти многие столетия.

До его прихода в этот старый мир ложь и правда смешались, добро и зло стали друзьями, понятие добродетели утратило свое значение, обман стал обычным явлением на рынке преходящих страстей и фантазий. Состояние человечества было ужасным из-за полностью противоречащего цели своего сотворения образа жизни, который оно вело; тавро непокорности красовалось на лбах людей, бредни властвовали в их душах. Все в тревоге и с опаской поглядывали друг на друга на этой дикой арене бед и страданий. Справедливость была втоптана в грязь; грубая сила нагло повелевала всеми. Хищность и зубастость стали почти привилегией, ибо право слова имели только обладатели острых когтей. Борьба грязными методами стала нормой. Охота на других считалась почетным делом. Правым считался тот, кто сильнее. Мысль о справедливости была недосягаемой, словно находящейся за три девять земель; слабый и беспомощный подвергался кошмарам угнетения. Праведность, невинность и целомудренность были втоптаны в грязь еще сильнее, чем в наши дни. Ни сердцу, ни уму не придавалось никакого значения; здравый смысл и религиозные чувства презирались и оскорблялись. Совесть была чуждой идеей потерянных понятий, загнанных в далекие углы ума. С духом обращались плохо, и он ползал на несколько уровней ниже биологической жизни. Кража была популярной, грабеж равнялся рыцарству, а мародерство было признаком смелости. Мысли были печальны, чувства были дикими, сердца были беспощадными, а горизонты были беспросветными. Он пришел в такое время с такой великолепной необъятностью своего сердца, что ее хватило для противостояния всему этому злу. Он пришел и одним движением очистил грязь на лице мира. Он осветил темные горизонты и оживил души надеждой света. Он призвал все человечество созерцать яркий рассвет нового дня. Он снял пелену с глаз народа и позволил душам созерцать с удовольствием такие вещи, каких не видели они никогда прежде. С ним импульсы ума начали следовать ритму сердца. Он превратил всякий бред в людях в духовное рвение сердец.

Он пришел, и горе на траурных лицах сменилось самыми искренними улыбками. Он пришел, и замолкли голоса притеснения и гнета. С его приходом прекратились стенания и причитания угнетенных, воскресло чувство справедливости в сердцах людей. Он пришел и принес конец правлению грубой силы, преподал урок злоумышленникам и распутал путы на устах благочестивых.

Если мы всё еще способны говорить об определенных совершенствах вопреки такому множеству кошмаров и бедствий, то этим мы обязаны великолепному Божественному Писанию, сборнику универсальных ценностей, которое он нам принес. Чувство необходимости поиска хорошего, красивого и человечного исходит от бескрайнего света, который он излучил в наши сердца. Стремление к вечному блаженству, которое мы чувствуем в наших душах, исходит от света веры, зажженного им в наших душах.

С момента знакомства с ним мы все изменились, изменилось всё бытие. Мы поняли, что сотворены для вечности, предназначены для вечности. И тогда наши разбитые сердца превратились в великолепные сады, наше окружение вдруг окрасилось в бесподобно красивые райские цвета. Когда мы, в свете своей удачи, присоединились к нему и стали частью его армии, все чудовища, затаившиеся в засаде, остались ни с чем. Волки и шакалы поджали свои хвосты и забились в свои логова. Коварные хищники сменили свои нравы и обычаи и стали друзьями голубей. Дьявольские пожары были погашены один за другим, и дьяволы отступили в долину безнадежности; и повсюду разнеслось благоухание смысла и духа.

О свет, который осветил наш тёмный мир, о роза, что превратила мир в букет запахов своим замечательным ароматом, твой внезапный уход, словно закат солнца в наших сердцах, превратил наши утренние надежды в непроглядную ночь горя. Видимость упала, как в густом тумане, и дороги запутались и размылись целиком. Пришло время, когда ум сбился с твоего пути и бросился в другие долины. Мысль полностью отказалась понимать тебя, и чудовища, лежавшие в засаде многие годы, показались везде. Они попытались стереть твое имя из наших сердец и заставить будущие поколения забыть о тебе. Вместе с этими злополучными попытками наш старый мир застрял в паутине дурных предзнаменований, и судьба уверовавших сгорбилась под тяжестью страданий. Мы не смогли отстоять свои позиции. Мы не смогли стать теми, кем нам следовало стать, и достичь того, к чему мы так стремились. Мы удалились от своих духовных корней, и не смогли правильно истолковать материю и мир. Мы сами бросились в губительные объятия увядания, мрака и неудачи. Когда все рванули к горизонтам своих миров мысли, мы не сдвинулись с места и остались стоять в леденящем оцепенении самоуничтожения.

Смотри, теперь в твоем мире возобладала устрашающая неопределенность; понимания узки, мысли искажены, и чувства возрождения и воскрешения полностью парализованы. Долгие годы благодатные земли, где ты родился, пребывают в полном опустошении и не приносят больше никаких плодов. Твое благословенное селение безмолвно осуждает нашу неверность. Будь это Дамаск или Багдад, они все порождают аномалии. Балх и Бухара ищут ничтожность в долинах незначительности. Конья ищет свое утешение в фольклорных выступлениях. Андалусия от края и до края в руках тех, кто убил её дух. Стамбул мечется и не может вырваться из когтей бесцельности. И целый мир сиротлив, одинок, и бьется в судорогах нужды и пыток времени.

Черная тень упала на великолепный смысл, который ты привнёс. Теперь возникла огромная преграда между тобой и нашими сердцами, вызванная нашим безрассудством, невежеством и недостатком проницательности. В этом затмении, что мы сейчас переживаем, мы не видим своего окружения, не способны здраво оценить ситуацию, не говоря уже о способности сказать что-либо о своем будущем. Я не знаю, воскреснут ли души, до которых не дошел твой свет. Действительно, как может воскресение быть возможным для тех масс, которые не обрели свой свет, цвет или образ жизни от тебя?

Мы все с горечью смотрели, как заходит твой дух за склоны наших сердец в те безрадостные времена. Мы не смогли сделать что-нибудь перед этим холодящим заходом солнца, и мы молчали, признавая свою слабость, оставаясь пассивными и представляя пример полной беспомощности. И тогда прекратились все Божественные милости, красота, покой, счастье и прекрасные поэмы блаженного времени. В те дни, когда мы тосковали по твоему благословенному лику и характеру, горе стало судьбой, а безмолвие — нашей участью. В те горькие дни, когда мы жили в кромешной тьме и пустоте, небеса не обнадеживали нас. Звезды не улыбались нам. Луна и солнце не показывали цвета, которые они показывали в твое время. Мы всегда видели темноту вокруг нас и пугались рычания ночных чудовищ. Тебя больше не было среди нас, и шипение змей и скорпионов слышалось отовсюду; везде отражались эхом крики летучих мышей. Не знаю, обиделся ли ты / мог ли обидеться, но если я что и знаю, так это то, что мы, возможно, тебя обидели («возможно» – это так называемое «выражение оптимизма»). Однако если ты не пожалуешь к нам и не окажешь честь нашим душам, то мы разобьемся вдребезги. Если ты не придешь и не очистишь от дыма и пыли наш мир, то мы задохнемся в этом отравленном воздухе и никогда не воскреснем.

О прекрасный из возлюбленных наших сердец! Приди, пожалуйста, и снова стань нашим гостем. Сооруди свой трон на наших сердцах и повелевай нами, чтобы мы исполняли любое твое пожелание. Пожалуйста, приди и прогони темноту внутри нас, доведи до всего нашего бытия вдохновение своего духа и снова покажи нам путь к возрождению. Приди и рассей тени, которые сгущаются с каждым днем над нами, своим светом, венчающим солнце и гасящим огонь угнетения и несправедливости, заставляющий нас всех страдать. Приди и порви цепи на шеях этих бедных душ, увязших в злобе, ненависти и вражде; воскреси наши души, жаждущие милосердия, любви и сострадания, вдохновением любви и терпимости. Приди и соедини наш дух со светом ума, наши души с широтой логики и рассуждения; и сохрани нас от «оторванности» внутри нас самих.

После твоего ухода некоторые из нас привязались к одному уму и начали спотыкаться на прямом пути. Другие предались сладким снам и прожигали свою жизнь в различных фантазиях; мы не смогли нырнуть в глубины духовной жизни и не понимали больше язык ума. Мы проигнорировали ум и обольстились мирским; мы полностью пренебрегли своими сердцами и своими глубинами.

О солнце и луна наших темных ночей! О единственный путеводитель тех, кто потерялся в пути! Ты, в отличие от нас, не был рожден / не рождаешься лишь однажды. Любое время является солнечным восходом для тебя, а сердца – лишь скромными горизонтами для твоего возвышения; наше жалкое состояние является зовом к тебе, наши души заждались твоего света. Пожалуйста, пожалей обливающиеся кровью сердца и приди. Засверкай в наших душах ради любви Всевышнего. Не покидай нас, не бросай наши души в костер разлуки с тобой! Нет у нас ни знаний, ни понимания, ни достаточной силы для благодеяния и богослужения; не счесть наших грехов и непослушаний. Наш подарок тебе не сравнить даже с «небольшим товаром» (Св. Коран, 12:88). Не осталось ни одной двери, в которую бы мы не стучались; все, на что мы надеялись, к чему стремились, всегда обманывало нас и бросало на полпути. Не осталось у нас сил ни для ходьбы, ни для сохранения своих нынешних позиций. Если ты хозяин, в чем нет сомнений, то почему твой сад пребывает без хозяина? И даже такой вопрос и зов к тебе является другой формой неуважения к тебе. Если ты повелеваешь в этом саду, то кто осмелится говорить от твоего имени?

О султан сердец, чье милосердие идет впереди его справедливости, мы признаем, что мы предали тебя забвению и были невежливыми по отношению к тебе, но ты видел прежде вещи похуже; даже когда ты страдал, ты не обижался, даже когда предавали тебя, ты не обрывал связи. Ты раскрывал свои руки и молился даже за тех, кто ранил твою голову и сломал тебе один зуб. Принимая их незнание тебя в качестве оправдания для них, ты не проклинал их и не говорил «Аминь!» таким проклятиям. Ты раскрыл свои объятия так широко, что даже Абу Джахль [1] начинал питать надежду, ты связывал каждое свое слово и действие с необъятностью милосердия Всемогущего. И даже если мы не имеем права на ожидание чего-либо, мы не сомневаемся, что все твои поступки были следствием твоего образцового характера.

О друг, сколько весен прошло, пока мы пребывали в осенней грусти, и всё же мы идем по твоему следу, даже если иногда и спотыкаемся. Приди и обрадуй нас еще раз; с молодыми побегами твоего сада мы готовы донести твое имя до всего мира. Этот мир – твой мир, и если позволишь, мы скажем, что это и наш мир, который очень нуждается в твоем свете. Вопреки своей сломленной вере и угасшим надеждам, мы никогда не сойдем с пути. Ты – наш возлюбленный, которого мы ищем, пусть даже лишь в наших чувствах; приди и освети нас в последний раз, чтобы наши сердца заполнились светом и исчезли долгие ночи, опустившиеся на наши горизонты, и на смену им пришел яркий дневной свет.

Даже если наши глаза не усматривают признаков восхода твоего солнца, твоя красота, обаяние и благоухание восхищает нас даже сейчас. Вернись и веди нас снова, чтобы твой свет освещал наши души. Ты, как сказал Ытри [2], «финиковая пальма горы Синай, которая не бросает тень; солнце, освещающее весь мир, и яркий свет от головы до пят». Твои слова, мысли, горизонты и каждая твоя сторона является чистым светом; подними вуаль над своим лицом, позволь миру наполниться твоим светом и своему имени быть услышанным везде!

О благородный друг, эти слова не поэма восхваления или серенада; они лишь причитание, суть которого – тоска, дух которого – скорбь; они лишь нескончаемые стенания твоего верного последователя.

Фетхуллах Гюлен

Источник: Новые грани. 2015. №45. С.4-7.

СНОСКИ:

[1] Абу Джахль (ум. 624) – влиятельный и непримиримый враг Пророка Мухаммеда.

[2] Ытри (1630-1711) – турецкий композитор, один из основателей турецкой классической музыки.

Текст приводится с исправлениями