Сила литературы

Сила литературы

Литературу можно охарактеризовать как науку, оперирующую изящными, обдуманными и благозвучными словами или группами слов, произнесенных либо написанных в стихах или прозе, в форме, отражающей условия определенного времени и в соответствии с правилами определенного языка. Слово адабият, т.е. литература, происходит от арабского слова адаб, которое имеет более широкие смысловые рамки и ассоциируется с хорошими манерами, правилами приличия, воспитанностью, элегантностью, утонченностью и совершенством. Оно часто истолковывается в тесной связи с образом жизни человека, манерой его поведения, порядочностью, и как средство развития его духовности и очищения сердца. Адаб в этом смысле рассматривается либо в книгах по этике, либо в трактатах по суфизму, но не в трудах, созданных в рамках литературы. Но все-таки, основываясь на их семантических корнях, можно ссылаться на косвенную связь между этими двумя пониманиями.

Упомянув о такой связи между этими двумя пониманиями адаба, я хотел бы показать, что́ я имею в виду под словом литература. Обращаясь к своим читателям, я бы хотел, чтобы они не судили меня слишком строго, основываясь на том, как написана и что утверждает эта статья. Мне бы хотелось, чтобы мой читатель увидел мои благие намерения, с которыми я попытался написать ее.

Я должен признать тот факт, что некоторые люди (к их числу я отношу себя и себе подобных), обладая определенными знаниями в той или иной области, не всегда могут быть достаточно убедительными в своих рассуждениях. И я думаю, что это вполне закономерно для всех тех, кто занимается данной проблемой. Например, после того как имам аш-Шафии лично отредактировал свою книгу «Китаб аль-Умм», а затем это многократно сделали и другие ученые, он обнаружил некоторые фрагменты в своей книге, которые продолжали его беспокоить. Тогда он воздел руки к Всевышнему и признал, что ни одна книга не может быть безупречной, за исключением божественных Писаний.

Даже состояние очарованности, вдохновленности великолепнейшими сочинениями и величайшими произведениями искусства не дает красноречивых слов, если они не опираются на Божественную речь и не освещены сиянием Его света. Если они и ценны, то только с точки зрения отражения и озвучивания Его красот, собственной ценностью они не обладают.

Однако такая действительность не должна приводить нас в уныние или поколебать нашу решимость работать. Мы должны всегда думать, говорить, планировать, пытаться претворить в жизнь задуманное и при этом не забывать, что время от времени можем совершать непредсказуемые ошибки и весьма часто – заблуждаться. Это вполне естественно, поэтому, восполняя свои пробелы, мы исправляем ошибки, стараясь сделать наиболее правильный выбор. Наши решения могут быть не всегда правильными, но мы пытаемся выполнять то, что требует от нас Божественная мудрость путем реализации наших способностей и возможностей для понимания и вынесения правильного решения (иджтихад).

И эти скромные намерения должны восприниматься в том же свете. В статье «Речь» я попытался объяснить, что речь была рождена с человечеством, развилась с человечеством, и представляет очень важную глубину человечности. Так, речь достигла современного уровня зрелости, проходя в течение всей истории человечества через несчетные фильтры мысли, обработку мастеров слова и только затем она стала тем, что мы теперь называем литературой. В этом отношении можно сказать, что настоящее литературы ярче и блистательнее, чем ее прошлое, и ее будущее будет ярче и блистательнее, чем ее настоящее, или, по крайней мере, должно быть таким. Да, как сказал один мудрый ученый прошлого века, человечество, в конце концов, повернется полностью к науке (ильм) и будут черпать свою силу из науки. И тогда, скорее всего, слово и власть полностью перейдет в руки науки. Когда наука достигнет невиданных высот, тогда искусное владение языком и мастерство красноречия станут такими безупречными, что оставят позади все остальные ценности. Возможно, в такой период люди, чтобы убедить других принять их идеи, будут использовать свой язык как орудие возможности проникнуть в сердца посредством языка и покорить сердца чарами литературы.

Истина науки и слова, которая была заложена Творцом в досточтимом Адаме только вкратце, с последним Пророком достигла своей наиболее блестящей формы, принесла столь ожидаемый плод и была полностью реализована в Священном Коране. Если наш мир будет существовать и дальше, то в ближайшие годы наука достигнет своего пика, и язык тоже возвысится до степени «переводчика науки» почти во всех сферах жизни, сопровождаемый самыми искусными ораторами и богатыми проповедями, озвучивающими истину.

Речь, которая всегда питается и развивается в объятиях нужды и потребности, провозглашая свое господство в этой среде в последний раз, доведет свой голос до всех и вся, и еще раз покажет свою силу. Если хотите, вы можете назвать это повторением эпохи Корана в более зрелом и развитом виде. И это есть эпоха Корана, где любовь к истине и науке, где страсть к пониманию и энтузиазм к пояснению, где человеческие ценности и их одобрение идут рука об руку. Кстати, я тут хотел бы подчеркнуть один момент. Будущие архитекторы мысли и мастера слова должны делать все, что они могут, чтобы защищать и уважать речь, ибо она попала в наши неумелые руки. Они должны «развязать ее язык», чтобы она могла озвучить мир наших мыслей. В противном случае, вполне ясно, что мы продолжим слышать карканье ворон вместо ожидаемого пения соловьев, и будем и впредь продолжать бояться наступить на колючки на пути к розам.

До сегодняшнего дня сила речи и совершенствование красноречия никогда не стояли на месте, они искали свою колею и созревали под опекой литературы и литературной мысли. Но тут важно то, что мы понимаем, либо что мы должны понимать под литературной мыслью или литературой.

Люди всегда выражали свои чувства, мысли и вдохновение в их сердцах через кино, театр и живопись, наряду с устной или письменной литературой. Когда тема обсуждения выходит за рамки устного или письменного языка, то вполне естественным образом место слов и предложений занимают жесты, мимика, звуки и другие выразительные средства. Но всё же они никогда не были способны полностью заменить речь и письменность. Лишь облечённая в письменную форму литература способна идти вперед в своем художественно-эстетическом и общественном развитии. А это, в свою очередь, делает её национальным достоянием. Литература приобретает ещё одно качество: благодаря своему слову она становится доступна не только современникам, но и будущим поколениям, становясь областью речи для них, выставочным залом словесного совершенства и доверием народной совести, охраняемой народной памятью и увековечивающей собственное начало.

В этом отношении мы всегда искали литературу в волшебном мире написанных или сказанных слов и всегда знакомились и встречались с ней на страницах книг и журналов. Независимо от того, какого стиля придерживались при изложении определенной темы, например, какой подход был использован, преследовалась ли в ней художественность, или была она выражена простым стилем, к какой аудитории она была обращена (к небольшой, избранной аудитории, или к широким массам), при упоминании литературы, первым, что приходит на ум, является написанное слово.

Совершенно безразлично, что становится темой для литературы, будь то религия или какая-то философская доктрина – все равно литература является одним из важнейших способов, с которым люди могут передавать накопленные в своей истории знания от одного поколения к другому. Через нее они могут познать все глубины и богатство прошлого в настоящем. Они видят прошлое и настоящее как два измерения действительности, и будущее воспринимается ими в относительной перспективе.

Далее, верующие должны в первую очередь быть верными своему наследию и обращаться к нему настолько часто, насколько они воспринимают общечеловеческие ценности. Они должны подчеркивать суть общего сознания и воспринимать это как важную составную часть своего наследия. Они должны воспринимать свое наследие как канву, на которой они вышивают свои литературные чувства и понимание искусства, чтобы не уничтожить дух своей собственной литературы и не стать зависимыми от иностранных заимствований для выражения своих чувств, мыслей и вдохновений. Если они обратятся к своим собственным источникам и соткут свои культурные ценности на ткацком станке своего исторического сознания, добавив к ним их современное толкование, то они могут беспрепятственно развиваться, углубляться и расширяться дальше в универсальность.

Во главу угла в своей жизни верующие люди должны ставить основные источники веры, культурное наследие и универсальные человеческие ценности. Тем самым, верующие, обезопасив себя от всевозможных отклонений, должны стремиться к установлению прочной связи с внешним миром. Безразличие к ценностям других людей ограничивает то, что обычно широко и универсально, препятствует росту, вызывает агонию у живых, перестает быть образцом, на который равняются, и превращает в тех, кто вынужден постоянно равняться на других. И живыми примерами такого состояния сегодня являются многие страны «третьего мира».

Эти страны всегда проходят через период застоя в их литературе, иногда из-за традиционного уклада жизни, иногда из-за влияния местного менталитета, а иногда из-за страха отчуждения от самого себя – чувства, которое можно понять в определенной мере. Либеральный подход в литературе был остановлен, в основном, из-за чрезмерных реакций. Некоторые важнейшие источники вдохновения буквально обесточивались, и всяческие усилия обогатить литературу не только встречали резкий отпор и безосновательные измышления, но и впоследствии полностью отвергались. Кроме того, в определенные времена область литературы была сужена путем преобладания одного региона или диалекта за счет других разновидностей языка. Ветки с потенциалом развития были обрублены, а корни – удалены, с запретом на вспашку поля литературы. Поэтому в таких странах развитие языка, который мог стать площадкой для представления более широких слоев населения, было предотвращено, и вместо этого один маргинальный диалект был предпочтен остальным. Это привело к тому, что их литература была сужена и превращена в рупор небольшого меньшинства, вместо того чтобы занять достойное место в мировой литературе. Иными словами, она подготовила почву к тому, чтобы быть преданной забвению.

Действительно, то, что приходит в бездействие, перестает расти и, будучи не подверженным и открытым к новому, не развивается и увядает. То, что простаивает, со временем разрушается, а то, что не дает плод, отмирает. И такая закономерность не ограничена литературой. Она действительна для каждой вещи, от религии до доктрины, от искусства до философии.

Но в то же время литература не означает простую игру слов, будь она в письменном или устном виде, или демонстрацию языковых способностей одаренных людей и составление благозвучных фраз. Литература – это искусство преподносить речь в приятной для восприятия форме, украшая и обогащая ее измерениями красноречивости и лаконичности. Она – вода и воздух, питающая, украшающая и обогащающая язык повседневного пользования с чистейшим, беспримесным, сладчайшим и прочнейшим материалом, и она – сокровище, которое по мере употребления только умножается.

Авторы стихов или прозы, излагающие свои мысли в художественном произведении, никогда не забывают о главной цели и эстетических задачах, стоящих перед ними. Используя богатый словарный запас, последовательность изложения и возвышенный стиль, они приводят в действие длинные и короткие слова, стремясь к совершенству выражения. Устремившись к своей цели, авторы размещают все выбранные и выстроенные ими слова и предложения так, чтобы они звучали, словно музыкальные ноты, своей игрой поддерживающие общий напев. И эти звуки и ноты, озвучивающие их идеал, к которому они все устремлены, продолжают играть на фоне, отражая образ мышления автора, его общие склонности и настроение.

В лирических стихах речь мастера слова передает его вдохновение и возвышенность. Слова, предложения или строки, словно бьющие ключом из литературного сердца, воодушевленного эпическими чувствами, звенят в наших ушах подобно маршу доблестной армии. Все слова мастерски написанной трагедии резонируют в глубинах наших душ и подвигают нас переживать ее почти как наяву. Служитель литературы способен думать по-другому и приходить к другим заключениям. Писатели всегда стремятся написать такие работы, которые могли бы стать достойными образцами для исследования будущими потомками и послужили бы хорошим наследием для последующих поколений.

Действительно, подобно литературному языку, наш язык повседневного пользования также имеет собственную красоту, удобство, привлекательность и естественность, которая завлекает своей непринужденностью. Но литературный язык поэтичен, музыкален и создает приятную целостность с гармонией, со смыслом, который он несет в себе. Он превосходен в лингвистическом употреблении, вкусе и утонченности в смысле демонстрации сплоченности с текстом как одно целое и связности отношений между словами и предложениями. Не говоря уже о чувстве вкуса, понимании и получении наслаждения от него, иногда представляется очень трудным для тех, кто не наделен определенными способностями и склонностями, даже понять их.

Однако неправильно считать литературный стиль языком высшего класса или аристократии. Наоборот, даже если они и не могут быть способными вникнуть в текст настолько, чтобы понимать скрытые смыслы и подразумеваемые второстепенные значения в литературных сочинениях, люди каждого уровня должны быть как-то способны понимать и извлекать пользу из данных источников, пусть даже в ограниченной степени. И со временем они поднимутся на уровень, где смогут выражать свои чувства и мысли легче и свободнее. И они также овладеют прекрасными языковыми навыками путем расширения и совершенствования своих знаний, что позволит открыть им новые глубины в своих горизонтах мысли.

Неважно, на каком уровне, но язык, на котором мы все говорим сегодня, и который бесшумно занял свое место в нашей памяти и передается через поколения, в основном является плодом общих усилий мастеров – поэтов и писателей, воспринятых нашими душами. С филигранной точностью ювелира они представили нам изготовленные ими великолепные драгоценности и ожерелья из слов. И хотя не все мы способны понять и по достоинству оценить их произведения в силу недостаточности своих знаний и способностей, но каждый признает за этими мастерами уникальность того, что создается их пером. Для такого рода оценки совсем необязательно достичь уровня эмоционального состояния автора, степень его умственного напряжения и его истинную цену в той степени, в какой знает ювелир цену редким драгоценным камням.

Люди всегда высоко ценили деятелей литературы, но, конечно, были и исключения. Люди аплодировали достижениям и творчеству этих мастеров, высоко ценили их труд. Они часто выражали свою любовь путем подражания им. В таких случаях перед мастерами слова лежала задача – применять свои способности для служения прекрасному. Не мудрено, что и сегодня вряд ли кто желает, чтобы писатели и поэты ранили своим творчеством души людские, которых почти всех можно записать к ним в ученики. От них ждут, что они разъяснят, что порочно, а что нет, или же что отравляет чистые помыслы людей посредством грязных образов и обрекает их на материальное рабство через влекущее описание плотских желаний. Религиозные руководители говорят, что люди Писания должны обладать высокой моралью и вести себя в соответствии с универсальными поведенческими законами, предписанными в Священных Писаниях. Они также напоминают нам о божественном источнике, откуда исходит речь, и рекомендуют нам надлежащим образом уважать этот потенциал, который считается важной ценностью человечества.

Литературные стили речи отличаются от других стилей. Например, в научной работе или выступлении важно иметь убедительный образец аргументации, четко выраженную в доступной, логической форме собственную точку зрения и отсутствие недомолвок. Красноречие подчеркивает доказательства и аргументы, поддерживая интерес и энтузиазм, время от времени делая специальные повторы, поддерживая рассказ с перефразировками, при необходимости с использованием изящных выражений, и оживляя речь захватывающими переходами без отвлечения от основной темы. С другой стороны, литературный стиль требует лингвистического мастерства, например, яркости выражения, точности языка, богатства воображения, использования метафор, притч, идиом и оборотов речи, которая должна быть ясной и четко выраженной. Выход за эти рамки, как правило, портит чистоту языка и мутит весеннюю ясность выражения. Как выразили это ученые люди прошлого века, форма выражения должна быть настолько элегантной, насколько позволяет смысл текста. Яркости и блеску стиля тоже должно отводиться соответствующее внимание, но цель и смысл никогда не должны пренебрегаться. Воображению должно быть предоставлено пространство для маневрирования, но никак не ценой умаления истины.

Фетхуллах Гюлен

Источник: Gülen F. Edebiyatın Gücü // Yağmur Dergisi. 1999. №2.

fgulen.com

Top