Разговор с «религиозным террористом», которого хочет выслать из страны Трамп

gulen

Кто бы мог предположить, что турецкий религиозный деятель, живущий в восточной части штата Пенсильвания, станет первым внешнеполитическим испытанием для администрации Трампа. Турция требует экстрадиции Фетхуллаха Гюлена для того, чтобы тот предстал перед судом по обвинению в организации провалившегося июльского путча, нацеленного на смещение авторитарного руководителя Турции Реджепа Эрдогана. Генерал Майкл Флинн, бывший турецкий лоббист, а ныне советник президента США по вопросам национальной безопасности, отметил, что вопрос об экстрадиции Гюлена будет приоритетным для новой внешнеполитической команды Трампа.

Экстрадиция, по всей вероятности, вызовет бурю протестов среди правозащитников всего мира, поскольку она будет воспринята как закамуфлированное оправдание попыток Эрдогана избавиться от своих политических противников. После путча Эрдоган арестовал десятки тысяч журналистов, учителей, юристов, полицейских и многих других, которые, предположительно, симпатизируют движению Гюлена.

Поскольку я взял себе за правило изучать сферу пересечения религии с политикой в различных частях света, Гюлен, явным образом, был тем человеком, с которым мне хотелось встретиться. И недавно мне представилась такая возможность.

Мой визит к Гюлену в декабре 2016 года был организован людьми, входящими в движение, связанное с его учением – движение «Хизмет» («служение») – которые знали о моем желании встретиться с ним. (Полное раскрытие информации: поскольку в тот день я планировал быть на Восточном побережье, движение «Хизмет» не платило за мой перелет и не возмещало моих расходов, связанных с этим визитом, за исключением оплаты омлета в ресторане сети быстрого питания I-Hop по дороге из аэропорта Ньюарка). Помимо меня были приглашены еще три исследователя; мы были группой христиан, иудеев и мусульман.

Когда нас представляли, Гюлен попытался подняться из кресла. Он немного пошатнулся и я испугался, что он упадет. Но стоявшие рядом помощники тут же поддержали его и мы обменялись крепким рукопожатием. Несмотря на плохое самочувствие из-за болезни, Гюлен внимательно слушал и не терял нити разговора пока наши слова переводились с английского языка на турецкий. Будучи в возрасте между 75 и 78 годами (точных данных об этом нет), Гюлен страдает от сахарного диабета и сердечнососудистых заболеваний.

Причина моего визита к Гюлену не заключалась в желании узнать, стоял ли он на самом деле за попыткой переворота, поскольку я бы все равно не смог выяснить, так ли это было на самом деле. Напротив, мною двигало любопытство, попытка понять столь необычную притягательность этого человека с сотнями тысяч последователей из числа представителей среднего класса в Турции и во всем мире, чье политическое могущество стало угрозой для главы турецкого государства. На первый взгляд он мне показался сдержанным и тихим человеком, пользующимся уважением со стороны своего окружения, которое, тем не менее, не лебезит перед ним, как это бывает в случае с духовными лидерами.

Наша встреча проходила в зале размером с большую жилую комнату, обставленную комфортабельными мягкими стульями и диванами, которые стояли по обе стороны от необычного стула, больше похожего на трон, располагавшегося на самом видном месте. Было ясно, что это был его стул, поскольку рядом с ним находился пульт от телевизора и лежали материалы для чтения. Я отошел в сторону, чтобы он мог сесть на свое место, однако он настоял на том, чтобы я, будучи гостем, занял это почетное место. Он же сел на более скромное сидение, стоящее рядом. Спустя некоторое время нам принесли чай и турецкие сладости и мы начали разговор.

Я спросил Гюлена: «Часто ли вы задаетесь вопросом о том, почему Эрдоган для своих нападок выбрал именно вас, а не кого-то другого из числа своих возможных врагов? Спрашиваете ли вы себя: «Почему я?».

Гюлен задумался на секунду, а затем сказал, что он часто размышляет над этим вопросом, особенно в последние месяцы. Он пришел к выводу, что они сделаны из разного теста. Они оба были заинтересованы в повышении роли религии в публичной сфере, однако их подходы к этому различались. Как отметил Гюлен, Эрдоган подошел к этому вопросу с позиций «политического ислама», который по своей природе отличается авторитарностью. В рамках этой системы не было места любой организации, которая посмела бы выступить против него или была бы ему неподконтрольна.

Гюлен отметил, что он не очень хорошо знает Эрдогана, поскольку они встречались лишь дважды, в т.ч. когда Эрдоган приехал к нему, чтобы попросить политической поддержки, мотивируя это тем, что он тоже, как Гюлен, желает усиления нравственной составляющей в жизни общества. Тогда Гюлену это понравилось и он поддержал Эрдогана; поддержали его и многие из сторонников движения «Хизмет». Многие наблюдатели считают союз между Эрдоганом и Гюленом основным фактором ослабления влияния секуляристского кемалистского истеблишмента Турции.

Однако отношения между Эрдоганом и Гюленом начали ухудшаться после того, как была обнародована информация о коррупции в ближайшем кругу Эрдогана и авторитарных попытках турецкого президента упрочнить свою власть. Последователи Гюлена в полиции, судебных органах и СМИ играли ведущую роль в разоблачении коррупции в высших эшелонах власти. Затем Эрдоган начал арестовывать своих наиболее активных критиков из числа сторонников Гюлена и закрывать газеты, связанные с его именем.

После попытки переворота 15 июля 2016 года Эрдоган тотчас же обвинил во всем Гюлена, тогда как последний поспешил осудить путч еще в то время, когда он шел полным ходом. Гюлен и его последователи, естественным образом, отрицали какую-либо причастность к этим событиям. У меня нет возможности ни подтвердить, ни опровергнуть это, однако учитывая тот факт, что он живет в уединенном месте в окружении лесов, которое не имеет (или практически не имеет) организационной инфраструктуры, трудно представить себе, что он мог спланировать и осуществить замысловатый переворот на другом конце света.

Еще менее вероятно, чтобы десятки тысяч учителей, журналистов, адвокатов, судей, бизнесменов и работников социальных служб, которые были заключены под стражу после попытки переворота, имели какое-либо отношение к путчу. В силу самой природы государственных переворотов, в соответствующие планы может быть посвящен лишь узкий круг людей, которые непосредственно вовлечены в конкретные этапы путча. Даже если ближайший круг Гюлена и был связан с попыткой переворота, маловероятно, чтобы десятки тысяч последователей Гюлена обладали сколько-либо значимой информацией об этом.

Да, вполне вероятно, что многие из них критично оценивали правление Эрдогана. Наиболее тиражная стамбульская газета Zaman, симпатизирующая Гюлену, одно время поддерживала Эрдогана, однако впоследствии стала сильно критиковать глубоко коррумпированный, по ее мнению, режим. Еще до попытки путча турецкое правительство захватило здания, принадлежащие газете, арестовала многих ее журналистов и, в конце концов, закрыло ее. Последователей Гюлена стали воспринимать как врагов правящего режима.

Однако трудно сказать, кто конкретно является последователем Гюлена, поскольку, как мне сказали, формальных ролей в движении нет. Нет ни обряда посвящения, ни членства как такового. Могут существовать внутренние круги и сообщества людей, о которых я не знаю, но в большинстве своем оно выглядит как широкое движение тех людей, которые согласны с основными идеями учения Гюлена и вдохновлены им. При этом даже наличие в домашней библиотеке книги, написанной Гюленом, может указывать на то, что ее владелец является сторонником движения «Хизмет».

Судя по опубликованным трудам, учение Гюлена представляет собой интересную смесь суфийского мистицизма, межконфессиональной толерантности, гражданских добродетелей и предпринимательства. Многих привлекает идея современного ислама, совместимого с активным образом жизни тех, кто живет в поликультурной среде. Идеал «вовлеченного ислама» сподвиг его последователей построить сотни школ и больниц, запустить проекты помощи нуждающимся, создать центры межконфессионального диалога и профессиональные ассоциации. У меня сложилось впечатление, что большинство из этих начинаний осуществляются децентрализовано и являются результатом изобретательности людей, вдохновленных учением Гюлена, а не координируются из единого центра.

Как я уже отмечал, резиденция Гюлена не выглядит как центр управления масштабной международной организацией. Нашим взорам предстал бывший молодежный лагерь, расположенный на 26 акрах лесистой местности возле тихой дороги рядом с городом Сейлорсберг в восточной Пенсильвании. Одно из зданий бывшего лагеря было отреставрировано и превращено в гостевой дом, а второе используется для проведения конференций. Именно в нем располагается та комната, в которой прошла наша встреча. Она, в свою очередь, примыкает к спальне Гюлена – его единственному личному пространству на всей территории комплекса.  Сама спальня, вероятно, имеет размеры 10 на 12 футов и вмещает лишь рабочий стол со стулом, комод, молитвенный коврик и узкую одноместную кровать с низким каркасом.

Нам сказали, что каждое утро Гюлен ведет занятия для группы своих учеников, однако помимо Гюлена никто не живет в комплексе на постоянной основе. Одним из гостей, с которым я познакомился, был бывший ректор турецкого университета, который смог сбежать из страны после начала чисток, последовавших за попыткой переворота.

Не касаясь вопроса об опасности Гюлена в качестве предполагаемого лидера международной организации, следует отметить, что любое движение представляет собой угрозу вследствие того, что его сложно контролировать. Если Гюлен прав и Эрдоган боится всего того, что он не способен держать под контролем, тогда движение «Хизмет» со своим критическим настроем по отношению к тому, что оно считает злоупотреблением общественным доверием, действительно представляет для него угрозу. Тогда становится понятно, почему режим Эрдогана закрыл все школы, университеты, газеты и проекты, связанные с движением Гюлена в Турции и призывает правительства по всему миру поступить точно так же.

Вопрос в том, сможет ли Эрдоган уничтожить движение. Оставшаяся часть нашей беседы с Гюленом была посвящена преимущественно этому – тому, как движение сможет сохранить себя в эпоху гонений.

Гюлен отметил, что история религиозных традиций изобилует примерами непоколебимости перед лицом репрессий и что в ряде случаев трудности помогли движениям стать более жизнеспособными. Показателен, в частности, пример иудаизма. Однако то же самое можно сказать и о христианстве. В разговоре я отметил, что когда мы с моей женой были в регионе Каппадокия в Турции, то жили в пещерах, в которых ранние христиане скрывались от гонений со стороны Римской империи. Христианство выжило, несмотря на гонения, причем не только в Турции, но и во всем мире, и Гюлен заявил о том, что движение «Хизмет» также может уцелеть.

Когда Далай-лама был вынужден покинуть Тибет, многие думали, что этой форме тибетского буддизма пришел конец. Однако будучи в изгнании, Далай-лама превратился в фигуру планетарного масштаба и глашатая поликультурной религиозности. Когда мы разговаривали с Гюленом, один из присутствовавших заметил, что, возможно, то же самое произойдет с его учением и оно приобретет глобальное влияние. Гюлен в ответ выразил надежду, что все так и будет.

В конце 45-минутного разговора, Гюлен поднялся, чтобы вручить каждому из нас по подарку в виде красиво упакованной шариковой ручки Cross и элегантно выглядящего флакона духов. Когда мы выходили из комнаты, помощники Гюлена сказали, что он был рад поговорить о широком круге вопросов и будущем движения «Хизмет». Они отметили, что он обычно поглощен более мрачными вопросами, касающимися судьбы множества его последователей и организаций, созданных ими. Поэтому, по их словам, ему было приятно вновь поговорить о своем более широком видении, связанном с созданием более справедливого и толерантного общества как в Турции, так и во всем мире.

Марк Юргенсмейер

Об авторе: Марк Юргенсмейер является профессором социологии, глобальных и международных исследований в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Он является лауреатом премии Гравемайера за свою книгу «Terror in the Mind of God», выпущенной издательством Калифорнийского университета. Он был редактором сборника «Global Religions: An Introduction» и написал книги «The New Cold War? Religious Nationalism Confronts the Secular State» и «Gandhi’s Way: A Handbook of Conflict Resolution», которые также были опубликованы издательством Калифорнийского университета. Его последняя книга называется «God in the Tumult of the Global Square».

religiondispatches.org