Проект века

Asrin_projesi-1

Практически каждый вечер вместе с праведными друзьями мы отправляемся в путь по заснеженным и обледенелым дорогам. В этот раз мы проехали до самого севера Скандинавии.

Мы стучимся в двери Румейсы и Мухаммеда, живущих в небольшом городке посреди бескрайней белизны. Вперёд нас непрошеными гостями внутрь попадают северные ветра.

Мухаммед-бей и Румейса-ханум весьма рады увидеть нас, и говорят: «По правде говоря, мы этого совершенно не ожидали, это стало для нас сюрпризом».

«Здесь очень холодно, вы не мёрзните?» – говорим мы.

«Такой климат для нас не особо-то в новинку», – отвечают они.

«В таком случае сюда вы приехали из холодной страны?» – спрашиваем мы.

«Да», – говорят они.

«Откуда вы приехали?».

«Из Киргизии».

«В Киргизии не так холодно, как здесь».

«Вы очень хорошо знаете город, в котором мы жили. Одним холодным зимним днём вы приехали в Нарын, лежащий у подножья Тянь-Шаня», – говорит Мухаммед-бей.

«Ты тогда был там?».

«Да».

Я мысленно переношусь на годы назад в прошлое.

В Нарын мы попали преодолев пути, на которых в белизне без конца и края отправленные на вольный выпас лошади искали под снегами корм…

Дороги на полметра были покрыты льдом.

Свежий снег падал на долину, кочевье и горы.

В объятиях ночи горы Тянь-Шань парили в белизне величественного вида подобно свирепому призраку.

Город Нарын, расположенный у подножья горы, был погружен в безмолвие. Все его концы были окутаны густым туманом.

Ветер бил в грудь ночи своими самыми крепкими кулаками.

С Мухаммед-беем и его товарищами я познакомился там. Я побывал во многих местах мира, однако поездка в Нарын вошла в число незабываемых.

Служение, которым, бросая вызов снегу и зиме, занималась горстка самоотверженных учителей, открыла новые горизонты в моей жизни.

С Румейсой и Мухаммедом, которые с одной оконечности холода приехали на другую, мы начинаем говорить о Нарыне.

«После окончания университета мы отправились в степи Азии, являющиеся нашей единственной любовью», – говорит Мухаммед-бей.

«В Нарыне не росло ничего, кроме картошки», – говорю я.

«Да, но мы выращивали, – отвечает он. – В саду, расположенном перед школой, мы выращивали яблоки, груши и абрикосы».

«То есть вы не только растили учеников?».

На его смуглом лице появляется легкая улыбка. «Нарын был весьма бедным местом», – говорит он. – Обогревались мы горячей водой, налитой в бидоны. До верхних этажей интерната, где жили ученики, вода не доходила. Учащиеся спали с двумя-тремя одеялами. Учителя вели уроки в классах в пальто и шапках. Люди не находили ничего, что можно было бы пусть на дрова. Даже самая маленькая деревяшка была весьма ценной».

В разговор вступает Румейса-ханум:

«Мы жили в четырехкомнатной квартире на верхнем этаже, – говорит она. – В квартире были батареи, но отопления не было. Кровля отсутствовала, через стены проникала вода. Всю зиму с потолка квартиры капала вода подобно тому, как капают капли с купола хамама. Воды было столько, что мы не успевали ставить ёмкости под падающие капли.

Найти квартиру для съема было очень сложно. Они, возможно, были в далеких от школы местах, но зимой добираться оттуда и туда было сложно из-за отсутствия автомобиля. У Мухаммед-бея практически каждый вечер были либо собрание, либо гости, я боялась оставаться одна. Вода была не всегда – в день её давали на час-другой. Когда я только приехала, из крана шла грязь. Бельё окрашивалось в коричневый цвет. Город у подножия гор Тянь-Шань ночью погружался во тьму и принимал ужасающий вид».

«Однако Ариф Ашчы в этой темноте нашёл вашу школу», – говорю я.

На их лицах появляется милая улыбка. «Мы приехали в 2006 году. Он оттуда проезжал на верблюдах лет за десять до этого. Товарищи рассказывали [о его визите в турецкий лицей в Нарыне]», – говорят они.

Продолжение следует

Харун Токак

Samanyolu Haber (перевод приводится с сокращениями)