Проект века (окончание)

Asrin_projesi-2

Начало материала доступно по следующей ссылке

«Однажды Ариф Ашчы позвонил в Фонд журналистов и писателей, – говорю я, – и выразил желание встретиться с Ходжой-эфенди.

С Арифом Ашчы, Мехмедом Али Бирандом и Алтемуром Кылычем мы отобедали вместе в резиденции Ходжи-эфенди в Алтунизаде. С огромным воодушевлением Ариф Ашчы рассказал о своем нарынском приключении».

[Вот его рассказ:]

«Наше путешествие [по Великому шелковому пути] началось в 1996 году из китайского города Сиань. Наш караван состоял из десяти верблюдов, двух анатолийских овчарок и четырех человек команды. В пустыне Такла-Макан мы попали в песчаную бурю, которую уйгуры называют «буран». Весь день буран устраивал беспрерывные атаки. Некоторые наши вещи улетели, палатки, в которых мы прятались, погнулись, сломались и порвались. Чтобы защитить себя верблюды прилипли к земле. Мы думали, что настал наш конец.

К счастью, мы спаслись.

Когда мы, спасшись от пустыни, начали подниматься на вершины гор Тянь-Шань, теплые летние дни остались позади и нагрянула зима.

Если бы нам на помощь не бросились киргизские крестьяне, то в горах Тянь-Шань мы могли бы легко замерзнуть.

Преодолев словно лестницей приставленные к небу горы Тянь-Шань, мы увидели небольшой городок, сморщившийся под крыльями священной горы.

Дело было ночью, город был погружён во мрак и свет горел лишь в одном здании.

Мы последовали по направлению к этому свету.

Когда мы приблизились к зданию, [то увидели] на вывеске надпись «Нарынский турецкий лицей». Тепло нашего флага с полумесяцем и звездой, реющего как кокетливая невеста на подножии огромных заснеженных гор посреди расстилающейся словно бесконечная симфония белизны, начало согревать наши сердца.

Учителя встретили нас весьма гостеприимно. Сначала мы подумали, что всё это организовали нескольких авантюрных турецких юношей, находящихся перед нами. Но по мере углубления беседы в турецком лицее, расположенном у подножия гор Тянь-Шань, я понял огромный масштаб этого дела.

Огромный проект [путешествия по Великому шёлковому пути], который я реализовывал с [караваном] верблюдов, начал меркнуть в моих глазах.

В этой школе, в час, когда весь городок спал, ученики до ночи занимались уроками. Они спели нам песни на турецком, английском и киргизском языках. Для меня это было нечто невероятное, потому что всё это реализовывалось очень молодыми людьми из моей страны.

Глаза у учеников и учителей блестели. Все ребята выучили турецкий язык. Они весьма по-умному задавали нам вопросы. Будущее принадлежит этим детям. И они осознавали это блестящее будущее. Видя успехи этих детей, мы связали их лишь с личными достижениями учителей.

Но нет, ученики во всех школах, которые мы позднее видели на Великом шёлковом пути, были блестящими и очень умными.

Услышав о том, что такие школы были открыты и в самых недосягаемых местах, наподобие Камбоджии, Японии и Афганистана, мы испытали необходимость сесть и повторно всё это обдумать. Мы много думали и спорили и об этих школах. Поверьте мне, за всё наше шестимесячное путешествие по Средней Азии нас больше всего впечатлили эти школы. Я утверждаю, что эти школы – самый большой проект XXI века.

Поверьте мне, я не в состоянии объяснить это явление. Никого из них не делал это из-за денег. В местах с пустынным климатом они открыли школы. Поверьте мне, в Афганистане и Туркменистане есть такие предместья, по сравнению с которыми наш восток, который мы называем «местом ссылки», является просто дворцом.

Но находящиеся там молодые люди из Турции совершенно не испытывают дискомфорта даже от трудностей, которые несравнимы с турецкими. Они организовали баскетбольные команды и оркестры. Они оживили округу, они стали единственным динамизмом в небольших городах».

На лице Ходжи-эфенди можно было прочесть удовлетворение, которое он испытывал от рассказанного Арифом Ашчы.

Спустя какое-то время после встречи [Мехмет Али] Биранд сделал двухсерийный документальный фильм о турецких лицеях.

Его показали в программе «32. Gün» («32-й день»).

Первая часть, вышедшая на телеканале ShowTV, вызвала большой резонанс. Во [второй] программе, которую показали неделю спустя, фигурировали отдельные неприятные кадры, не связанные со школами. Когда мы спросили Биранда об этой ситуации, он сказал, что на него серьезно давят из определенных мест.

Люди, враждебные по отношению к просвещению, никогда не переставали преследовать это служение.

«Вы были в Киргизии, когда похитили Орхан-бея Инанды?» – спрашиваю я.

«Да, – отвечают они. – Киргизы очень радели за Орхан-бея. Они устраивали демонстрации, митинги, но не получилось. Поверьте, они очень и очень расстроились. «Если отсюда уедут эти учителя, то система разрушится, качественного [образования] в школах не останется, мы должны защитить этих учителей», – говорили они. Указывая на то, что их дети изучают четыре языка и учатся благовоспитанности и вежливости, а также на то, что закрытие школ приведёт к потере исторического шанса, они самоотверженно действовали, но не получилось. Когда выяснилось, что Орхан-бей в Турции, они очень расстроились. Они много плакали. Наши киргизские братья и сёстры защищали и очень любили нас, тогда как даже наша семья относилась к нам [негативно]».

Во время разговора ночь достигает своей зрелости.

«Уже поздно, мы пойдем», – говорим мы.

Оставив двух всадников света по соседству с огнями севера, мы вновь отправляемся в путь по заснеженным и заледенелым дорогам.

Харун Токак

Samanyolu Haber (перевод приводится с сокращениями)