Папа, может останешься?

Kurban-bayram Afrika

Харун Токак

(Рассказ из книги «Они не дождались утра»)

Грузовики, окруженные облаком пыли, продвигались по бескрайней пустыне. Через некоторое время транспортная колонна достигла лагеря, состоявшего из больших палаток. В лагере было огромное количество чернокожих женщин, которые с трудом передвигались. Что делали сотни людей, которые практически превратились в скелеты, среди этих палаток?

Из одного грузовика вышла молодая красивая женщина с чернокожим ребенком на руках. Неся этого ребенка, который резко контрастировал с белизной ее одежды и ее белой кожей, она просила о помощи.

Крики «помогите» стали настолько привычными для обитателей лагеря, что никто на них не обращал внимания.

Никто не взглянул также и на чернокожую женщину, которую двое мужчин вытянули из той же машины. Это, наверное, была мать чернокожего малыша, которого несла белая женщина.

Настойчивость и волнение белой женщины, в конце концов, привлекли внимание. Молодой доктор этого полевого госпиталя, сооруженного для жителей Африки, подошел к женщине с ребенком. Он спокойно пощупал пульс сначала ребенка, а затем его матери, после чего сказал, что помочь им уже ничем нельзя, и хотел уйти.

Но они были еще живы, и ребенка, наверное, первый раз в жизни обнимали так крепко. Женщина снова обратилась к доктору: «Пожалуйста, помогите им». Обернувшись, доктор ответил: «Они очень ослабли, болезнь зашла слишком далеко, они умрут. Не стоит тратить время». Женщина, которая уже совсем пала духом, нашла в себе силы возмутиться: «Разве это вы решаете?» Не найдя ответа, доктор сказал своим коллегам заняться пациентами, а сам удалился.

Через несколько часов чернокожую женщину отнесли в палатку на операцию. Она лежала на столе, живот разрезан, внутренние органы разложены вокруг… Голод здесь испытывали не только люди. Мухи тоже пытались поживиться, кружась над разрезанным животом.

Глаза женщины были приоткрыты, она стонала. Белая женщина, стоящая у ее изголовья, сказала доктору: «Она мучается от боли, разве нельзя дать обезболивающее?» – «Можно подумать, у нас есть обезболивающие средства, а мы специально заставляем их мучиться, – ответил врач равнодушно. – Неужели вы не понимаете? У нас не осталось никаких обезболивающих!» А затем, повернувшись к стоявшему рядом африканцу, сказал: «Спроси, испытывает ли эта женщина боль?»

Когда африканец обратился к чернокожей женщине с разрезанным животом и спросил, больно ли ей, она посмотрела на доктора и ответила: «От боли, испытываемой от голода, боли от операции я даже не чувствую».

Фильм продолжался. Жена вошла в гостиную и расстелила скатерть. В ушах Ибрахим бея стоял гул, он даже не слышал, как жена обращается к нему.

Он смотрел фильм с Анджелиной Джоли в главной роли. Клив Оуэн на самом деле даже не был врачом. В правом нижнем углу было написано: «За гранью – Beyond Borders», но… Увиденные им дети не могли быть просто статистами, подготовленными для этого фильма… Анджелина Джоли была послом доброй воли Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев. Он знал, что одним из девяти послов доброй воли была и Муаззез Эрсой из Турции.

Он много слышал об Африке, даже видел некоторые фотографии, но увиденная им в фильме сцена потрясла его до глубины души, причинила боль. Ибрахим бей принял твердое решение. Он собрался в страну этих страдающих людей. «Может, я смогу хоть чем-то помочь», – думал он.

Приближался Курбан-байрам.

На каждый Курбан-байрам ему слышался доносившийся из опаленной пустыни Хиджаза слабый голос потерявшей надежду женщины. Досточтимый Ибрахим, вскочив на коня, быстро удалялся, даже не оглянувшись, а Хаджар истошно кричала ему вслед: «Эй, Ибрахим, на кого ты нас оставляешь?»

Никакой реакции.

Не получив ответа, мать Хаджар все поняла…

Пока Ибрахим (мир ему и благословение Аллаха!) не удалился настолько, что уже не мог слышать ее, она спросила еще раз, на этот раз, изменив свой вопрос: «Это Аллах приказал тебе оставить нас одних в этой безлюдной пустыне?».

«Да», – ответил досточтимый Ибрахим, не поворачивая головы.

Услышав этот ответ, Хаджар глубоко вздохнула и сказала: «Если так, то Он (Свят Он и Велик!) защитит нас».

Если бы они не остались в одиночестве в этой безлюдной пустыне, то сегодня столько людей не приходило бы к Каабе, паломники не бегали бы между холмами Сафа и Марва, не пили бы воду из колодца Замзам. Всё это было понятно, но каждый праздник Ибрахим бей пытался найти ответ на другой вопрос: «Почему Ибрахим (мир ему и благословение Аллаха!), покидая свою жену Хаджар и сына Исмаила, даже не обернулся?».

Аэропорт имени Ататюрка…

Место, где за день происходят тысячи воссоединений, и где каждое мгновение слезы текут рекой. Каждое объявление посадки – это вестник новой разлуки. Место, где смешались люди, которые в последний раз обнимаются, машут друг другу руками, смотрят друг на друга с тоской.

Последнее объявление посадки для пассажиров, отправляющихся в Конго. Жена Ибрахим бея тихо плакала. Искры тоски в ее взгляде превратили смешанные чувства его души в пожар. Он обнял детей, погладил их шелковистые волосы, насладился их запахом. Когда его дочь Нилюфер обняла его за шею и спросила: «Папа, может, останешься?», он почувствовал, что последние силы покидают его. Он еле стоял на ногах. В глазах потемнело. В самый неожиданный момент его самый любимый ангелочек нанес ему сокрушительный удар. «Нельзя ли было не спрашивать это, детка?» – подумал он. А самый маленький его ангелочек прижался к его ноге и не отпускал.

Ибрахим бей боялся поддаться эмоциям. В последний раз встретившись взглядом с женой, он словно сказал ей: «Пожалуйста, помоги мне». Малыш не отпускал папу. «Иди сюда, малыш», – сказала мать и с трудом оторвала его от ноги отца.

Ибрахим бей, даже не взглянув назад, направился прямо к месту посадки. «Если обернусь, то не выдержу и вернусь», – думал он. И в этот момент он почувствовал, как что-то теплое вдруг прижалось к его ноге.

Как незаметно он подбежал! Как его маленький ангелочек вырвался из материнских объятий?

Ибрахим бей больше не мог сдерживаться и, дав волю чувствам, начал плакать навзрыд. Обернувшись, он посмотрел назад полными слез глазами. Все лица были устремлены на него. Жене снова пришлось проявить самоотверженность, она подошла к Ибрахим бею и забрала из его объятий малыша. Несмотря на то, что крики маленького Нуревшана, выкрикивающего «Папа, папа!», заставляли его страдать, он помнил, что другие дети с черного континента тоже звали его. Подняв свою сумку, он быстро пошел вперед на посадку.

В самолете он рухнул в свое кресло без сил. Теперь он понимал, почему досточтимый Ибрахим (мир ему и благословение!) уехал, не обернувшись, а также понял, что в жизни героев есть решающие моменты. Пока самолет, словно лебедь парил над облаками, он вспоминал Ибрахима Хавваса. Ему казалось, он слышит беспомощный женский голос, зовущий Ибрахима Хавваса из темного византийского дворца. Точно так же как Ибрахим Хаввас неизменно шел на этот голос, так и он сам шел на зов беспомощных и потерявших надежду голосов, взывающих к нему с черного континента.

Аэропорт Конго…

Повсюду чернокожие люди. Им многое пришлось пережить по вине белых. По их мнению, от белых нельзя ждать добра. Этот белый, наверное, тоже из этих «дьяволов», думали они и хотели, посадив его в самолет, отправить обратно. Об этих мыслях, царящих у них в голове, Ибрахим бей узнал намного позже. А выйдя из аэропорта, он сразу же столкнулся лицом к лицу с реальной болью. Некоторые чернокожие фанатики, увидев его, проводили пальцем по горлу, показывая тем самым, что «белые заслуживают смерти».

Первым делом он выучил, как сказать: «Я вас люблю». Тем, кто проводил пальцем по горлу и грозил ему смертью, он говорил: «Я вас люблю». На улицах, по которым он проходил, все смотрели на него с ненавистью.

Эти люди были в безвыходном положении. Они были голодными, больными, но довольствовались малым. Приближающийся Курбан-байрам он посчитал хорошей возможностью, чтобы помочь им. Он позвонил Вейсель бею из Турции, щедрость которого была ему хорошо известна, рассказал ему о безысходном состоянии людей в Конго. И Вейсель бей не отказал ему. Затем он позвонил Садык бею. И тот тоже помог…

– Очень хорошо, – сказал он. – Шестьдесят три бычка.

Он подготовил список тех, от чьего имени должны были быть принесены в жертву эти животные. И в самом начале списка стояло имя Пророка Мухаммеда (да пребудет с ним мир и благословение Аллаха !), так хотел Вейсель бей.

Ибрахим бей устал и прилег отдохнуть на свою скромную кровать.

Праздничное утро, все произносят такбир. Предназначенные для принесения в жертву бычки ждут своего времени. Через некоторое время толпа расступается и среди собравшихся со списком в руках появляется наш Пророк Мухаммед (да пребудет с ним мир и благословение Аллаха!).

«О Посланник Аллаха! Значит, и вы пришли сюда!» – говорит Ибрахим бей и подбегает к нему. Вокруг полно чернокожих людей с впалыми животами. Свет, исходящий от появившегося во тьме ночи Луноликог отражается на их потемневших от безысходности лицах.

Пророк Мухаммед (да пребудет с ним мир и благословение!) начинает одно за другим читать имена из списка: «Вейсель, Садык…»

Весь в поту, Ибрахим бей проснулся, он увидел самый прекрасный сон. По его щекам текли слезы. «Он пришел», – сказал Ибрахим бей. «Я приду в любое место, где вспоминают мое имя», – говорил Пророк. «И теперь он здесь!» – подумал Ибрахим бей и воскликнул: «Здесь о тебе так мало знают, о Посланник Аллаха!».

Летние ночи коротки, но Ибрахим бею эта ночь показалась бесконечной.

Конголезцы все еще не могли поверить в то, что делал этот белый. Как может белый человек, приносить жертвы ради черных? Люди, которые на протяжении долгих дней не видели мяса, выстраивались в очередь, и, получив пакеты с мясом, отправлялись домой.

Известные поп-звезды страны, услышав о происходящем, приехали, чтобы помочь раздавать мясо. Нужно было видеть радостные поклоны чернокожих, черноглазых исхудавших детей, когда они получали пакет с мясом. Восхищение и радость, которые появлялись на полных безысходности черных лицах женщин, держащих за руку одного ребенка, а на руках – другого, невозможно описать.

Немного вдалеке Ибрахим бей увидел милого чернокожего ребенка, который стоял, опустив голову. Он взял его на руки и поцеловал. Ощутив идущий от него детский запах, Ибрахим бей вспомнил о своих собственных детях. «Черные или белые – все они наши цветы, они наша надежда», – подумал он. После этого он дал мальчику пакет с мясом, и малыш убежал к матери, что-то радостно щебеча.

«Наверное, еда его очень обрадовала», – подумал Ибрахим бей. Переводчик перевел слова мальчика. «Тот белый мужчина погладил меня по голове и приласкал меня», – говорил он матери.

В ходе гражданской войны здесь погибло три с половиной миллиона человек, столько же осталось раненых и сирот. Повсюду приюты для сирот. Много людей погибло и после последнего землетрясения, сила которого достигла 7,8 балла.

«Хорошо, что я приехал сюда», – подумал Ибрахим бей. Несмотря на то, что здесь белым угрожали смертью, он неожиданно завоевал чистые души этих черных людей.

Но его дела здесь еще не закончились.

С другом Рамазан беем на маленькой лодке, называемой каноэ, они отправились в отдаленное племя, чтобы раздать там мясо. После полного опасностей четырехчасового путешествия по реке они прибыли на место. Вождь племени был чрезвычайно рад оказанной помощи. Впервые они получали помощь от белого человека и от мусульманина. Вождь племени не хотел отпускать Ибрахим бея и Рамазан бея. Он долго и внимательно слушал их. Ответы, полученные на его вопросы, открыли перед ним бесконечную красоту бытия.

На обратном пути Ибрахим бею выказывали всяческий почет и уважение. Все племя вышло проводить их. Из-за бурного проявления радости и любви со стороны жителей деревни Ибрахим бей и Рамазан бей еще долго не могли добраться до своей лодки. «Кто теперь будет рассказывать нам обо всей этой красоте? На кого вы нас оставляете?» – кричал им вслед вождь племени. Все махали им на прощание руками.

Ибрахимы были спасены от огня, а Исмаилы – от принесения в жертву.

А татарин Абдурашид Ибрагимов также покинул родные края, сопровождаемый криками своих детей:

– Папочка, на кого ты нас оставляешь?

Когда этот великий путешественник, который из конца в конец изъездил всю Азию и бедный мусульманский мир, приехал в Стамбул, то, увидев силу слова ныне покойного Акифа, сказал:

– Ты должен исходить всю Азию и Африку. Должен вблизи увидеть жизнь мусульман, живущих в заледенелых степях и жарких пустынях. Твои стихи словно плодородие весны, они даруют новую жизнь «замерзшим» душам. Ты должен увидеть их, выслушать их. А они должны увидеть и послушать тебя.

Акиф не исходил всю Азию, но «измерил аршином» континенты «поколения Асыма».

Разве бессмертные султаны – это не те, кто, отказавшись от короны и трона, умеют приносить в жертву свое «я»?

Top