Окровавленные ботинки

Harun Tokak_boots

Харун Токак

(Рассказ из книги «Они не дождались утра»)

Повествование о событиях, произошедших
во время войны в Боснии

Сараево. Весна 1998 года. Мы — на мосту, где был «подожжен фитиль» Первой мировой войны. Сербский националист убил на этом мосту наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Фердинанда.

Во время Первой мировой войны погибли миллионы солдат, столько же пропали без вести и попали в плен. Искра, упавшая на этот мост, превратила весь мир в пожарище.

Погруженные в мысли, к которым примешивались еще и свежие воспоминания о Боснийской войне, мы, прогуливаясь по улицам Сараево, оказались перед школой, со двора которой доносились веселые детские голоса.

Перед нами была открытая в Сараево турецкая школа. Мы вошли в нее и некоторое время наблюдали из кабинета директора за играющими на улице детьми. «О Великий Аллах! — подумал я. — Разве еще недавно отцы этих детей не резали друг другу горло? Кто знает, сколько из них осталось сиротами».

Пока я думал об этом, на глаза мне попалась милая девочка, которая сидела на обочине, подперев рукой подбородок. Перехватив мой взгляд, директор сказал: «Это наша ученица, которая написала строки:

Скоро мы поедем в Сараево.
Когда я говорила с отцом,
То с трудом могла расслышать его слова,
Но одно я поняла:
Мой отец изгонит врагов с наших гор
.

Через некоторое время после того, как она написала это, ее отец погиб в горах около Сараево».

Так у неё совсем никого нет? — спросил я.

Почему?! А как же мы?! — ответил директор.

Действительно, хорошо, что они есть…

Ветер скорби, начавший дуть в глубинах моего сердца, унес меня прочь от меня самого. В ушах стояли крики. Крики, которые мы не слышали, не могли слышать из своих домов, долин и гор в дни войны… Казалось, чистые души павших на войне шахидов окружили нас со всех сторон и постоянно спрашивали: «Где же вы были? Почему ушли и оставили нас здесь?».

Мы задыхались от вопросов, на которые не было ответа. На каждом углу нас встречали одними и теми же вопросами, а мы склоняли головы, не находя ответа.

Слава Богу, на помощь подоспел директор школы. Сделав знак двум учителям, сидящим в его кабинете, он сказал: «Сначала сюда в Сараево приехали учителя Али и Мехмет, это было еще до начала войны. Если хотите, они расскажут вам историю открытия школы».

И мы начали внимательно слушать.

«Мы приехали в Сараево в дни затишья перед бурей. Мы хотели открыть тут школу, — начал свой рассказ учитель Али, — наши боснийские братья очень помогли нам. Полномочные представители власти показали несколько зданий. Когда мы вернулись в Турцию, чтобы заручиться материальной поддержкой, из Сараево начали поступать известия о начале войны. В такие трудные дни мы, конечно же, не могли оставить наших братьев, с которыми были рядом в добрые времена.

Дороги были либо перекрыты, либо полны опасностей. Сначала мы отправились в Хорватию. Там договорились с одним хорватским мафиози, который обещал доставить нас в Боснию. Однако он свое слово не сдержал. После опасного и трудного путешествия нас оставили одних на произвол судьбы на вершине горы Игман, хотя мы условились о том, что нас довезут до самого Сараево.

Внизу виднелись тусклые едва заметные огни аэропорта Сараево. Ну, что ж, по крайней мере, мы знали, куда идти. Это было хоть что-то.
Мы оказались в эпицентре событий, исход которых никому не был известен. Метель поднимала и кружила снег, с окружавших город вершин прямо перед нами слышались звуки выстрелов. Мы были похожи на передвигающихся снеговиков. Ветер, пугая нас, продолжал завывать все сильнее, а усилившийся снег затруднял движение. Когда совсем стемнело, мы с другом по несчастью Мехмет-беем взялись за руки, чтобы не отрываться друг от друга. В свободных руках были чемоданы.

В какое-то мгновение, не знаю как, снежная буря, налетевшая из долины, сбила нас с ног, и мы упали на землю. Я не помню, сколько мы катились по снегу, но в результате потеряли друг друга.
«Мехмеееееееееет! Мехмеееееееет!» — постоянно кричал я. Сначала мой зов эхом отразился в противоположных холмах, а потом мне показалось, что из самой их глубины донесся слабый голос:

— Алиииииии!

Голос доносился со склона чуть поодаль. Я — на доносившийся звук. Мне пришлось снова взбираться на заснеженный холм. В конце концов я нашел его. Наш Мехмет был настолько погребен под снегом, что видна была только его голова. Изрядно потрудившись, я, наконец, откопал его. Но наших чемоданов не было…

Словно два перепуганных замерзших джейрана мы прижались друг к другу. Затем под оружейные выстрелы, то падая лицом в снег,
то опрокидываясь и катясь вниз, мы, наконец, спустились с вершины смерти.

С белым флагом в руках, измученные и обессиленные, мы приблизились к аэропорту. Когда встретивший нас представитель ООН сообщил, что последняя бронированная машина совсем недавно отправилась в город, мы прямо на месте рухнули на землю.

В аэропорту мы оставаться не могли. Очень рискуя, в темноте ночи мы снова отправились в путь. Чтобы защититься от пуль, свистевших у нас над головами, мы шли по засохшему руслу реки. Темное небо прорезалось вспышками от разрывных пуль.

Но радость наших боснийских друзей от встречи с нами стоила всего того, что мы пережили.

На рассвете мы увидели весь ужас войны. В городе не осталось и следа от былых прекрасных дней. Счастье на лицах людей исчезло.

Постоянно выли сирены, скорые перевозили раненых, из домов доносились крики.

До подписания в 1995 году Дейтонского соглашения эти обагренные кровью земли стали свидетелями многих страданий.

Воспользовавшись наспех подписанным соглашением, мы снова попросили у администрации помещение для открытия школы. Нам показали здание. Во время войны здесь размещался штаб повстанцев. Здание было огорожено колючей проволокой, стены — все в дырах. Из-за того, что все здесь было заминировано, до полного обезвреживания мин мы не могли войти даже в сад перед зданием. Когда со стороны дороги мы заглянули внутрь этого дома через разбитое окно, то увидели разбросанные повсюду клочки волос, кровавые разводы на стенах и полные запекшейся крови солдатские ботинки».

Кровавые разводы и окровавленные ботинки в классах! Эти последние слова учителя Али словно фотоснимок запечатлели у меня перед глазами события войны. Значит, подумал я, этот сад, в котором сейчас бегают вместе боснийские, хорватские и сербские дети, эта уютная школа и матери, что ждут своих детей у входа, стали свидетелями возрождения из трясины страха и ужаса. В конце своего повествования учитель Али развел руками, словно говоря: «Такова история боснийско-турецкой школы».

Top