Не делайте из мистика мученика: Фетхуллах Гюлен как миростроитель

timthumb

Я не могу говорить о причинах недавнего неудавшегося военного переворота в Турции, хотя подобные прецеденты уже были в истории Турецкой Республики (в 1960, 1971 и 1980 годах). Но я могу высказать свое мнение об обвинениях журналиста Мустафы Акйола и турецкого правительства, согласно которым имам, ведущий аскетичный образ жизни и проводящий время в молитвах и обучении своих последователей в уединенном уголке Пенсильвании, якобы был организатором этого путча. На мой взгляд эти обвинения нелепы.

Последние четыре года я исследовал жизненный путь и теологию Фетхуллаха Гюлена. Я был в экономически отсталом сельском регионе на северо-востоке Турции, где он родился. Я посетил мечети Турции, в которых он выступал с проповедями и занимался обучением – в Эдирне, Измире и Стамбуле. Я разговаривал с сотнями людей, вдохновленных его идеями, а также с теми, кто его просто ненавидел. Я прочитал практически все его произведения, переведённые на английский язык (около двух дюжин книг и огромное количество проповедей) и знаком с огромным пластом литературы про- и антигюленовской направленности.

К каким же выводам я пришел? Он – мистик в рамках суфийской традиции ислама. Как и другие известные мистики в истории, особенно Ганди или Руми, на которых он сильно похож, Фетхуллах Гюлен является миростроителем. История учит нас, что миростроителей зачастую неправильно воспринимали, их очерняли и делали объектом для нападок. Будет крайне печально, если исторические силы в очередной раз сговорятся для того, чтобы превратить мистика в мученика.

По факту, Гюлен сам был жертвой предыдущих военных переворотов в Турции. Несмотря на то, что он является сторонником совместимости ислама и демократии, после военных переворотов 1971 и 1980 гг. Гюлен был арестован и провел некоторое время в тюрьме. Как человек, переживший хаос тех дней, он выступал против «необузданной силы.» В своей самой доступной книге «Toward a Global Civilization of Love and Tolerance» («На пути к глобальной цивилизации любви и толерантности»), Гюлен отмечает, что «Пророк [Мухаммед] описал истинных мусульман как тех, кто не причиняет вред другим своими словами и действиями». На самом деле, «нет разницы между физическим или вербальным насилием», продолжает Гюлен. Подобная чувствительность даже по отношению к едва различимому насилию явственно помещает Гюлена в стан мистиков и полнейшим образом отдаляет его от роли организатора военного переворота. К тому же, подобная чувствительность к насилию, которую можно назвать «вовлеченной эмпатией», весьма вероятно будет понята превратно посторонними людьми.

Одной из характеристик суфийского ислама является то, что обозначается арабским термином «фана», который, достаточно условно, можно перевести как «исчезновение самости». Многие американцы знакомы с вращающимися дервишами, которые в своем экстазическом танце демонстрируют это суфийское исчезновение самости в круговороте жизни и в покорности Богу (каждое па дервиша фактически является молитвой). Поэтому суфии зачастую говорят о себе словами, принижающими свою индивидуальность, что делает их уязвимыми перед лицом нападок со стороны демагогов. Гюлен в значительной степени придерживается этих воззрений.

Более того, многочисленные работы и публичные выступления Гюлена свидетельствуют о том, что он заостряет внимание не на военной мощи, а на совершенно иной разновидности силы. Как и Ганди, практиковавший сатьяграху или «силу истины», Гюлен учит, что «сила зависит от истины». Как и Руми, Гюлен учит, что «любовь – это самый основной элемент каждого бытия, это самый яркий свет и это самая великая сила». Для Гюлена любовь в политике означает приверженность демократическим практикам убеждения. Гюлен любит повторять, что «победа в цивилизованном обществе достигается посредством убеждения».

В основе учения Гюлена, распространением которого он занимается вот уже многие десятилетия, лежит турецкий идеал служения (хизмет). Этот идеал сподвиг тысячи добровольцев по всему миру строить школы (в основном математического и естественно-научного профиля), развивать социально-значимую деятельность (например, издавать газеты и открывать издательские дома) и заниматься предпринимательской деятельностью для финансовой поддержки учебных заведений (многие из которых были недавно незаконно конфискованы турецким правительством, причем этот процесс начался ещё до военного переворота) и усилий по укреплению межрелигиозного диалога. Выражаясь словами из недавней убедительной статьи Грэма Фуллера, это движение не является «культом» с политическими амбициями, управляемым «теневыми» лидерами и имеющим тайных «последователей». Напротив, движение «Хизмет» является одной из самых обнадёживающих репрезентаций ислама на сегодняшний день.

Контрастом на фоне этой длительной истории проповедования идеалов мира (и вдохновления глобального движения добровольцев-миростроителей) смотрится история турецких политиков, считающих Гюлена удобных козлом отпущения для достижения своих политических амбиций. Так было в 1971 г., в 1980 г. и именно это, по всей вероятности, происходит и сегодня. Создается впечатление, что западные СМИ (в особенности Нью-Йорк Таймс) не могут  вообразить аполитичного мусульманского лидера, который, на самом деле, является приверженцем благих начинаний. Турецкое правительство, в свою очередь, использует подобную исламофобию в своих интересах (достаточно вспомнить, что Эрдоган начинал свою политическую карьеру в качестве исламиста).

В любом случае, превращение суфийского мистика в козла отпущения служит, главным образом, цели усиления авторитарных амбиций нынешнего политического режима; режима, который имел всё, но ликвидировал свободную прессу, арестовал тысячи своих оппонентов и интеллектуалов, по утверждениям Amnesty International пытает заключенных и построил для своего президента дворец таких грандиозных размеров, что, по сравнению с ним, Белый Дом кажется лачугой.

Поэтому демонизация Фетхуллаха Гюлена и тех, кого он вдохновил, должна вызывать у нас сильнейший скепсис пока, выражаясь словами госсекретаря Джона Керри, «не будут предоставлены убедительные доказательства» обратного.  Я не думаю, что подобные доказательства будут когда-либо предоставлены. Обвинения не являются доказательством. Давайте же не будем превращать мистика в мученика: их и так было предостаточно в далеком и недавнем прошлом.

Джон Паль

gulenmovement.us

Top