Маслахат: понимать традицию и говорить о новом (часть 10)

Maslahat-10

Предыдущие части доступны по следующим ссылкам: часть 1 часть 2 часть 3 часть 4 часть 5 часть 6 часть 7 часть 8 часть 9

Как вы можете предположить, доводом, выдвинутым людьми, возражающими Урве ибн Забаиру, является, прежде всего, буквальный смысл аята. Но есть у них и второй довод. Они говорят, что в 33-м аяте суры «Трапеза» Аллах перечисляет наказания для лиц, занимающихся разбойными нападениями, грабящих и убивающих. А в 34-м аяте Он говорит: «Исключением являются те, которые покаялись до того, как вы получили власть над ними. Знайте же, что Аллах – Прощающий, Милосердный». [По их мнению,] в соответствие с правилом «Специфичность причины ниспослания не является помехой для универсальности нормы», и в случае с воровством с теми, кто покаялся до поимки [или,] будучи даже пойманным и осужденным, до исполнения наказания, следует обращаться в соответствие с нормой этого аята.

На это Урва ибн Зубаир возражает, говоря: «Это люди, которые сбежали, совершив преступление на мусульманской земле. Под покаянием подразумевается раскаяние и возвращение обратно. Под это не подпадают люди, которые покаялись, оставаясь в исламской стране. Если вы скажете этому «да», то это может означать даже поощрение людей к совершению преступлений и будет несправедливостью» (ат-Табари, Джами аль-Баян, 6/219).

Насколько я понимаю, Урва ибн Зубаир в открытую не говорит о том, что указанный аят не связан с воровством – он связан с разбойными нападениями, причина его ниспослания на виду, и поэтому в случае с воровством нельзя применять исключительную норму, которую аят устанавливает по отношению к разбойникам. Но вот что он говорит в открытую: полагая, что [оба этих деяния] имеют общую точку соприкосновения в виде совершения преступления, правило «Специфичность причины ниспослания не является помехой для универсальности нормы» вы здесь задействовать не можете. Если вы его задействуете, то это породит не справедливость, а несправедливость. Стремясь соответствовать тексту аята, мы отдалимся от его духа, сути и цели. Результатом этого будет не польза для людей, а вред. Возможно для многих это будет иметь смысл поощрения к [совершению] преступления.

В этом своем подходе Урва ибн Забаир не является неправым. В последующие годы многие богословы, сталкиваясь с трудными ситуациями в этом и подобном вопросах, сформулировали путь выхода посредством методов тахсис (конкретизация) и такйид (ограничение), входящих в рамки маслахат аль-мурсала. Этот путь имеет содержание, нацеленное как на разъяснение несоблюдения буквального [смысла] нормы аята, так и реализацию его цели. На мой взгляд это является показателем того, что указанные богословы и Урва ибн Зубаир сходятся в одной точке.

Учитывая, что Урва ибн Зубаир умер в 94 году [по хиджре], мы видим, что рассматриваемые дискуссии не прекратились и имели место и в период формирования мазхабов. В своей статье в «Исламской энциклопедии» Али Бардакоглу так резюмирует эти дискуссии и их результаты (здесь, очевидно, ошибка, т. к. в таком виде цитируемый автором фрагмент приводится в комментарии к Св. Корану под названием «Kur’an Yolu» – прим. пер.): «Буквально из аята можно понять следующее: если вор раскается в содеянном, совершит покаяние и станет понятно, что он в своем покаянии искренен, то его рука не подлежит отрубанию. Однако для того, чтобы это установить, вора необходимо на какое-то время поместить в тюрьму и держать под наблюдением. Однако по этой теме между мусульманскими правоведами имеются разногласия. Ханафиты считают, что если вор вернёт украденное до того, как его поймают, и совершит покаяние, то это отменяет наказание [в виде отрубания руки]. Согласно ханбалитам, захиритам и ряду шафиитов, в определенных условиях наказание отменяется покаянием вора после поимки и перед отправкой в суд. По мнению же некоторых правоведов, наказание [в виде отрубания руки] не отменяется даже в том случае, если вор покается до того, как его отправят к рассматривающему дело судье, потому что наказание [в виде отрубания руки] является наказанием за преступление, тогда как покаяние является прибеганием к защите Аллаха от греха совершения запретного деяния, покаяние не отменяет наказание за преступления (İbn Âşûr, VI, 193; Ateş, II, 524). Согласно большинству мусульманских правоведов, покаяние вора после того, как его поймали и он предстал перед судом, не предотвращает исполнение наказания [в виде отрубания руки], поскольку неизвестно, является ли оно искренним или нет. Так, досточтимый Пророк (с.а.с.) вынес вердикт об отсечении руки женщины из бану Махзум, которая совершила воровство, а ведь она раскаялась в содеянном (аль-Бухари, Анбия, 54; Худуд, 11; Муслим, Худуд, 9; про воровство как преступление и наказание за него см.: Ali Bardakoğlu, “Hırsızlık”, DİA, XVİİ, 384-396)».

Подводя итоги, [отмечу, что] наша тема не связана с оценкой мусульманского уголовного права через призму частных примеров или общих норм. Наша тема – это упрочнение посредством примеров основания, на котором покоится маслахат, а также демонстрация того, что дискуссии свободно велись не только по пророческим хадисам, но и кораническим аятам.

Продолжение следует

Ахмет Куруджан

TR724 (перевод приводится с незначительными сокращениями)