Как открывались эти школы?

O okullar nasil acildi

В 199[1] году, по совету Ходжи-эфенди, Хаджи Кемаль Эрмез вместе с Садеттином Башером отправились в недавно обретшие независимость страны Средней Азии, и прежде всего тюркские республики, для проведения встреч с целью открытия школ. Давайте послушаем рассказ Садеттина Башера об этой исторической поездке, куда они направились с большими надеждами и молитвами:

«Мы начали с Азербайджана. Хаджи Кемаль-агабей, то ли из-за сахарного диабета, то ли из-за своей натуры, иногда мог быть раздражительным. Я не был ребенком, мне было 47 лет. Я отправился в путь с решимостью во что бы то ни стало завершить эту историческую поездку не огорчая Хаджи-агабея. Первой нашей остановкой был Азербайджан, но употреблять в пищу там мы могли не всё. В то время, т. е. в 1991 году, везде было пусто, ничего не было, ресторанов не было. Поэтому мы привозили из Турции такие продукты, как оливки, сыр, масло, мёд, и обходились всем этим, я всё это постоянно привозил. По большей части мы употребляли в пищу только эти продукты для завтрака. Если иногда удавалось найти на базаре что-то вроде помидоров и огурцов, то брали и их. На это дело пришёлся и рамадан, ровно месяц. Конечно, в месяц рамадан… Аллах даровал нам выдержку. В один из дней[, когда мы должны были пойти к Бахтияру Вагабзаде,] Хаджи Кемаль-агабей показал [мне] свой язык, который был весь белый. Я ему сказал: «Агабей, давайте в таком состоянии не пойдём! Посидим, вечером совершим разговение, а потом пойдём!». Он ответил: «Сынок, оттуда будут звонить министру образования! Ну и что, если я умру? Аллах даровал такую возможность. Большее ее не будет. Это историческая возможность. Всевышний столько времени открывал двери, и нам Он поручил выполнить эту работу. Мы вдвоём занимаемся этой работой, мы словно служащие. Поэтому вообще не обращай внимания. Аллах велик, ничего не случится!». Мы пошли пешком и ровно на середине пути у него перехватило дыхание, он схватился за сердце. Он был голоден из-за поста, у него был диабет и гипертония. Лицо его побледнело, пожелтело, было странным. Все на нас смотрели. У меня были сублингвальные таблетки, я вытащил одну и положил ему под язык. Он словно умер, т. е. был стоящим на ногах безжизненным предметом. Потом он немного пришёл в себя. Квартира, в которой жил [Бахтияр Вагабзаде,] была на седьмом этаже, лифта не было. Смотрю, Кемаль-агабей поднимается по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Я обогнал его и в шутку поругал: «Ага[бей], минуточку, что ты делаешь?! По дороге сюда ты чуть не умер, поднимайся немного помедленнее, у тебя больное сердце!». Он ответил: «Сынок, нам надо быть там как можно быстрее, нам нельзя опаздывать! Времени мало, может получится попасть на прием к министру или кому-то ещё!». Вот такой «бурей воодушевления» он был».        

«В отеле мы спали в одной комнате. Мы, конечно же, уставали: другой климат, другая страна. Имелись проблемы, мы чувствовали досаду, расстраивались из-за каких-то вещей. Смотрю, как-то ночью он встал и плачет навзрыд, сидя в кровати. А затем говорит: «О Господь мой, мы приехали сюда, не дай нам отправиться обратно с пустыми руками. Сделай так, чтобы людские сердца и души полюбили наши слова!». Так он со слезами взывал к Аллаху».

«Мы встретились с Чинарой-ханым [Жакыповой], которая отвечала в Киргизии за вопросы образования. Поначалу к нашему предложению открыть школу она отнеслась прохладно. То, что мы рассказали ей посредством переводчика, не возымело особого эффекта, вернее она с подозрением отнеслась к тому, что мы собираемся открыть школу и оказывать образовательные услуги, не ожидая ничего взамен. Тогда Хаджи Кемаль-агабей остановил переводчика и сам начал рассказывать. От волнения всё его тело тряслось. Немного спустя он не выдержал и заплакал, и это продолжалось несколько минут. Это его искреннее состояние очень подействовало на Чинару-ханым. Она приняла наше предложение. Кроме того, Чинара-ханым позвонила [заместителю министра образования] Таджикистана Абдул[баширу] Рашидову и рассказала о нас: «Я была бы рада, если бы вы посодействовали им в открытии школы». Рашидов отослал нас к полномочным лицам сферы образования в Турсунзаде, дав им нужные указания. Обязанность встретить нас там была возложена на директрису одной из школ. До нашего приезда она вместе с группой учеников подготовила церемонию встречи. Несколько часов она учила учеников говорить турецкие слова наподобие «Здравствуйте, добро пожаловать!». Когда Хаджи-агабей это услышал, его глаза наполнились слезами».

«Министров образования тех стран, которые мы посещали, мы приглашали в Турцию… Министр образования Киргизии Чинара-ханым [Жакыпова] вместе с несколькими официальными лицами приехала в Турцию. Они посетили колледж Fatih Koleji. Чистота школы и порядок в ней понравились членам делегации. Министр обратила особое внимание на чистоту парт и спросила Хаджи Кемаля-агабея: «Вы их купили недавно?». Услышав от него: «Нет, этим партам пять-десять лет», она удивилась: «Не может быть! В наших школах учащиеся рисуют на партах, вырезают на них ножом [надписи,] портят их. А на этих партах и царапины нет!». Хаджи Кемаль Эримез рассказал ей, что в этих  школах ученикам не только даются знания, но и прививают хороший нрав, и что учителя являются для учеников примером во всех отношениях… Позднее, когда Чинара-ханым садилась в самолет, прощаясь с Хаджи-агабеем она сказала: «Хаджи-ата, [и] царапины нет!». Хаджи-агабей, помахав [ей] рукой, ответил: «[И] царапины нет!»».

Вот с какими трудностями и усилиями начиналось открытие школ…

Абдуллах Аймаз

Samanyolu Haber (перевод приводится с сокращениями и отдельными уточнениями на основе интервью с Садеттином Башером, опубликованным на Youtube-канале Raindrops TV)

Top