К вопросу об отношениях между Гюленом и Эрдоганом

gulen-erdogan

С момента прискорбной и кровавой попытки переворота 15 июля, не смолкает хор голосов экспертов по Турции и кабинетных геостратегов, описывающих Фетхуллаха Гюлена, мусульманского богослова, проживающего с 1999 года в штате Пенсильвания, и президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана как бывших соратников, превратившихся во врагов.

Да, когда-то между ними было сближение отношений и взаимная поддержка, но действительность и история показывают, что значение этого союза долгое время преувеличивалось. Правда же такова, что Эрдоган и Гюлен сблизились лишь тогда, когда цели, провозглашенные Эрдоганом, совпали с глубокими убеждениями Гюлена.

Задолго до того, как Эрдоган и его Партия справедливости и развития (ПСР) пришли к власти в 2002 году, предтечей идеологии политического ислама было движение «Милли Горюш» во главе с Неджметтином Эрбаканом, который возглавлял его с начала 1970-х гг. Милли Горюш, будучи побочным продуктом деспотичного ультрасветского режима, стремился к политическому преобразованию по принципу «сверху вниз», предполагающему трансформацию от нерелигиозной и ориентированной на Запад республики к независимому режиму, базирующемуся на религиозных принципах, направленных на возрождение османской славы. Светский истеблишмент Турции, в лице правящей элиты и армии, воспринял это как угрозу и закрыл партию Эрбакана, запретив последнему заниматься политикой.

Но Эрбакан не представлял всех набожных турок. Большинство практикующих турок симпатизировали правоцентристским консервативным партиям, ориентированным больше на страны западной демократии, нежели на Ближний Восток. Тем не менее, Эрбакан смог пробиться во власть, сначала в качестве заместителя премьер-министра в 1970-х годах, а затем и вовсе став на один год премьер-министром страны в 1996 году.

Финансовый кризис, разразившийся в 2001 г., проложил путь эрдогановской ПСР к победе на парламентских выборах 2002 года. В дополнение к назревшим переменам, Эрдоган публично дистанцировался от своих прежних исламистских позиций, заявив, что он «снял рубашку Милли Горюш», и объявив вступление в Европейский союз в качестве наивысшего приоритета. Это привлекло не только широкие консервативные массы, но и либералов, предпринимателей, знаменитостей и религиозные сообщества, такие как движение «Хизмет», вдохновленное Гюленом.

В течение большей части десятилетия ПСР озвучивала то, что хотела слышать страна, находящаяся на этапе восстановления: вступление в ЕС, экономические реформы, предоставление больших свобод, принятие новой конституции и отказ от риторики политического исламизма. Именно в эти идеи верил и до сих пор глубоко верит Гюлен.

Мало кто это помнит, но Гюлен был не единственным известным человеком, поддерживающим ПСР в ту пору, когда она была демократической и прозападной. В 2009 году Барак Обама прибыл с визитом в Турцию, ставшую первой мусульманской страной, которую он посетил в качестве президента США, и в своем выступлении особо подчеркнул роль Турции на Ближнем Востоке. В 2004 году Американский еврейский конгресс наградил Эрдогана медалью за храбрость в качестве признания его «позиции по борьбе с терроризмом, работы по мирному урегулированию палестино-израильского конфликта, отказ от фундаментализма и стойкой приверженности делу защиты еврейских граждан Турции».

Несмотря на то, что в одно время их цели были общими, Гюлен и движение «Хизмет» никогда не состояли в формальном союзе с исламистами. Исламисты Эрдогана, тогда и теперь, требуют абсолютной верности от своих сторонников и объявляют неверными тех, кто отказывается это сделать. С другой стороны, Гюлен никогда не заявлял о своей приверженности лишь какой-то конкретной партии, ведь иначе это пошло бы вразрез с независимой гражданской сущностью движения «Хизмет».

Гюлен всегда был осторожен с политиками, редко сотрудничая с ними и еще реже публично высказываясь в их поддержку. Показателен тот факт, что на фоне всех этих разговоров о предполагаемом союзе между Эрдоганом и Гюленом, они встречались лишь три раза, причем ни разу с тех пор, как Эрдоган стал премьер-министром более 15 лет тому назад.

Возможно, лучшим политическим другом Гюлена был покойный премьер-министр Бюлент Эджевит, который придерживался левых и секуляристских воззрений. Гюлен многократно упоминал о нем как о человеке достоинства и храбрости, не лишенном, к тому же, поэтического дара. Тем не менее, движение «Хизмет», в большинстве своем, голосовало не за партию Эджевита. За исключением референдума 2010 года по вопросу внесения изменений в конституцию Турции, который был вне партийной политики, Гюлен никогда не ориентировал своих последователей на определенное политическое направление.

Текущий кризис – еще одна трагическая борьба за выживание для Гюлена, который в течение долгих лет был мишенью для кемалистского истаблишмента, получившего свое название от имени Мустафы Кемаля Ататюрка, основателя и первого президента современной Турции. Гюлен был задержан и арестован во время переворотов 1960 и 1971 годов, и шесть лет находился в бегах после переворота 1980 года. Он был объявлен врагом государства во время «постмодернистского» переворота 1997 года, что вынудило его, в конечном счете, поселиться в Соединенных Штатах.

Эрдоган, который не дал ход антикоррупционным расследованиям в отношении своего ближайшего окружения, участвовал в нефтяной торговле с ИГИЛ (запрещена в РФ – прим.пер.), вмешивался в сирийский конфликт и нарушал международные санкции против Ирана, сегодня начал бороться с Гюленом.

Эрдоган и его сторонники воспринимают Гюлена как угрозу, поскольку он активно доносит до своих последователей мысль о том, что они должны ставить перед собой более высокие цели, чем те, которые предписываются турецким обществом и культурой.

Как это часто бывает, восприятие перепутали с реальностью. Гюлен – не самая большая угроза для Эрдогана; равным образом он не был и его главным союзником.

Хакан Йешильова, главный редактор журнала Fountain

Hizmetnews.com

Top