Глава 5. Понятия цивилизация и прогресс в понимании Фетхуллаха Гюлена

progress

Мы продолжаем публикацию книги Нодира Одилова «Идейной пространство Гюлена», предыдущая Глава 4. Мавляна и Фетхуллах Гюлен.

По мнению Фетхуллаха Гюлена, цивилизация – это не только материальное богатство, удовлетворение плотских страстей и растление душ. Тут вспоминаются слова Сократа о том, что «животные и им подобные люди живут для того чтобы есть, а я же ем для того чтобы жить». Действительно, если проанализировать процесс развития общества, то вначале, в период дикости и варварства, люди жили одним удовлетворением своих материальных потребностей, точнее, жили во имя удовлетворения своих физиологических потребностей.

С развитием общества, с прогрессом производительных сил (элементом которого является человек) и производительных отношений, труд разделился на умственный и физический. Теперь люди, которые освобождены от физического труда, приобретают возможность заниматься умственным трудом. И здесь появляются духовные ценности, которые удовлетворяют духовные запросы общества. Чем выше уровень интеллекта, тем сильнее тяга к духовной пище. Если выразить словами Фетхуллаха Гюлена, он глубже вникает в сущность человека и сильнее «сострадает». Поэтому истинная цивилизация всегда могла сформироваться только там, где главными ценностями были знания и нравственность.

Мыслитель весьма точно разделял науку от нравственности. Ибо наука есть средство использования природы в человеческих целях и она прагматична. И вообще прагматизм современных индустриальных обществ служит фактором развития технического прогресса в развитых европейских странах. Они рациональны в своих действиях и оказались под сильным воздействием холодного разума или, иначе говоря, прагматично-утилитарного сознания. И Ходжа Эфенди, прослеживая этот процесс, приходит к правильному выводу о том, что истинная цивилизация всегда могла сформироваться только там, где главными ценностями были знания и нравственность. Запад, который всегда отдавал предпочтение науке, оставался нравственно парализованным, а замкнувшийся в себе Восток, даже сейчас, хоть и частично, но все-таки продолжает оставаться близким к природе, ибо он отвернулся от науки в понимании Запада.

Что означают слова мыслителя о том что, «Восток отвернулся от науки в ее Западном понимании»? Дело в том, что в некоторых индустриально развитых странах Запада, человек настолько внедрился в производственный процесс, что стал полностью отчужденным от своей человеческой сущности. Ибо эта сущность сохраняется благодаря общению человек с человеком, благодаря взаимопомощи. И как говорит Ходжа Эфенди, благодаря состраданию. Человек, если окружен техникой и технической коммуникацией, то постепенно изолируется от общества и превращается в робота. Человеческие эмоции атрофируются, эмоциональные отношения исчезают и заменяются холодными, разумными утилитарными расчетами.

Поэтому мыслитель приходит к очень важному выводу, что «цивилизация будущего сформируется благодаря синтезу научных достижений Запада и веры и этики Востока».

Ходжа Эфенди очень просто и глубоко определяет условия человеческого прогресса. Образованный человек всегда действует со знанием дела. Это означает, что он должен с помощью науки установить закономерность происходящих явлений и, соответствующим образом используя свои знания, принять решение. А именно, с помощью науки он должен предвидеть, прогнозировать ход развития происходящих событий и усмотреть возможность их использования в своих целях. Процесс, как говорит он, начинается в воображении и мыслях, после чего распространяется в массах или претворяется в жизнь.

Одним из злободневных вопросов в центре внимания мировой общественности является прогресс и регресс общества. В результате бесконтрольного выброса в окружающую среду промышленных и других отходов, окружающая среда сильно загрязнилась. Ходжа Эфенди не остался в стороне этого вопроса. Он утверждает, что «уничтожение плодородных почв и превращение благоухающих садов в мусорные свалки – это признак падения, тогда как восстановление земель, садов и парков – это признак прогресса. Страна, в которой живет развивающаяся нация, подобна райскому уголку на земле, где горы покрыты цветущими садами, а храмы утопают в блеске и великолепии, достойных наилучших дворцов».

А города тех стран, где живут отсталые народы, мало чем отличаются от руин, улицы полны мусора, храмы же больше напоминают сырые подвалы».[1] Продолжая свою мысль о прогрессе, Ходжа Эфенди приходит к выводу, что «для получения позитивных результатов одного образования недостаточно».[2] Знания полезны человеку лишь тогда, если он настроен доброжелательно. Цель есть идеал для достижения и куда направлены знания. Поэтому человек должен постоянно думать о достижении желательных и желаемых идеалов. Легко решать задачи, если человек вооружен знаниями. Теория должна помогать практике, а практика обуславливает развитие теории. Условием и показателем любого прогресса является действие со знанием дела.

Другой категорией, ассоциирующейся с понятием цивилизации, является категория культуры. Культура человека или общества есть синтез того положительного, которое человечество выработало в течение всего своего развития. Есть материальная культура, которая измеряется уровнем развития производительности сил. И одна эпоха отличается от другой эпохи в материальном аспекте, а именно уровнем развития производительных сил – орудием труда, начиная с каменных орудий труда и кончая атомными станциями. Человек использует свои знания и силы в природе для изменения той же самой природы. Вместе с этим есть и духовная культура, которая имеет ведущее значение в жизни каждого человека.

Та или иная личность «развивается благодаря систематической работе над собой, над благими зародышами, изначально заложенными в его природе».[3]

Для Фетхуллаха Гюлена важным моментом цивилизации и прогресса науки является диалектическая связь прошлого и настоящего. Без прошлого нет настоящего, без настоящего нет будущего. «Поколения, не получившие равноценное воспитание и взращенные в разных культурах, всегда делились на отдельные и враждебно настроенные друг к другу лагеря, и верить в возможность прогресса в таком раздираемом противоречиями обществе практически не имеет смысла».[4]

Два фактора, на которые указывает Ходжа Эфенди, угрожают самобытному существованию народов и наций. Это – отсутствие преемственности и наличие противоречий внутри того или иного народа. Для нормального развития культуры народов надо избегать отождествления понятий цивилизация и модернизм.

Цивилизация отличается от модернизма. Первое означает изменение и обновление человека относительно его взглядов, образа мышления и человеческих аспектов, а второе говорит об изменении его образа жизни и образа мышления. Модернизм всегда обрабатывает самобытную культуру под чужой культурой. Новое поколение, которое было запутано неправильным использованием понятий, сначала было введено в заблуждение в образе мышления, а затем их заставили дегенерировать в вере, языке, национальном сознании, мышлении, нравственности и культуре. Кроме этого, те народы Запада, наслаждающиеся достижениями технического прогресса больше других, и так называемая интеллигенция, вышедшая среди народов Востока, и которые считают себя цивилизованными, а других дикарями, посредством такой неверной терминологии совершили серьезный, непростительный грех против цивилизации и культуры.

Ответственными за такое деяние являются люди, которые отождествляют современность с вестернизацией и стремятся слепо усваивать и заставить других людей принимать все с Запада как превосходное, прогрессивное и продвинутое с сопутствующим этому впоследствии обесцениванием родных и национальных ценностей. Нельзя достичь подлинной цивилизации слепым подражанием успехам (и дефектам) других народов. К ней, пожалуй, приходят через повышение критического мышления, благопристойного поведения, гуманных ценностей и личной ценности.

Величие нации, по мнению мыслителя, «в значительной степени зависит от единства цели ее представителей. В обществе, в котором одних называют белыми, а других черными, всегда наблюдается метание из одной крайности в другую, и пока оно остается таким разобщенным, не может быть и речи о наличии какого-либо позитивного прогресса».[5]

У того или иного народа всегда был общий для нации эстетический вкус и эстетическое отношение к действительности, которое является консолидирующим фактором нации.

У каждого народа есть свое искусство и его разновидности, которые направлены на удовлетворение эстетических потребностей данного народа и искусство становится национальным лишь в том случае, если оно воспроизводит характер этого народа, и удовлетворяет эстетические потребности данного народа. «Искусство идет во главе всех тех факторов, которые при сохранении человеческих чувств указывают им на все новые и новые высоты и двигают тонкие и восприимчивые души из одной глубины в другую».[6]

Говоря о литературе, Ходжа Эфенди дает такое определение, которое соответствует современному научному определению и даже, где-то в смысле научности, глубже некоторых научных определений.

«Литература, – пишет он, – это тот самый язык, который как нельзя лучше отражает в себе характер духовного начала нации, ее мысль и духовное знание». Если индивидуумы не разделяют один и тот же дух, образ мышления и «духовное знание, то даже если они принадлежат к одной нации, они все равно не смогут понять друг друга». Здесь промелькнула одна важная мысль, и она заключается в том, что художественный образ обладает тремя функциями: Воспроизведение действительности, приговор художника, воспитательная функция образа.

Действительность отображается в искусстве не зеркальным образом, а через призму субъективного видения и воспроизведения художника. Созданные им эстетические идеалы рассчитаны на удовлетворение его собственных эстетических запросов и через него на удовлетворения определенных категорий людей. Создаваемые им образы, будь они положительны или отрицательны, одинаково положительно влияют на формирование этического поведения читателя. Отрицательный образ вызывает у него отвращение и обратную реакцию, а положительные образы вызывают чувства восхищения и подражания. Поэтому литература является сильным средством воспитания.

Ходжа Эфенди очень метко идет к известной мысли о том, что писатели являются инженерами человеческих душ: «Возвышенные мысли и понятия должны предстать перед людьми в возвышенной форме, чтобы суметь покорить их умы, взволновать их сердца и навсегда запечатлеться в их душах».[7]

Поэзия также связана с выражением определенного состояния человеческой души. Художник субъективно переносит все через призму собственного «я». Если поэту удается представить себе все то, о чем он думает и что чувствует, затем без каких-либо помех проверить истинность того, что он себе представил, а потом суметь сохранить динамику и жизнеспособность всех этих перенесенных в его внутренний мир вдохновений и невидимых элементов до того, пока они не обретут второе дыхание в слове, то такое произведение наверняка еще долго будет сохранять свою свежесть.

«В противном случае то, что зовется нами стихами, мало чем будет отличаться от изумруда в медной оправе».[8]

Ходжа Эфенди, говоря о поэзии, особо подчеркивает соблюдение корреляции между формой и содержанием. «Поэтическое произведение имеет внешний облик, в котором главенствующую роль играют такие элементы как слово, предложение, размер, форма выражения. Что касается его внутреннего облика, то там есть дух для выражения тех мыслей, которые он взлелеял в своем внутреннем мире».[9]

Действительно, очень многое в поэзии зависит от ее внешности, начиная словами и кончая их произношением. Одно неверное ударение может коренным образом изменить смысл слова или целой строки. Сам Фетхуллах Гюлен, как чтец стихов бесподобен, он одинаково красноречиво читает персидских и таджикских поэтов Джами, Хафиза, Хайяма, Санаи, Аттара, Руми, а также турецких и арабских поэтов. Его речь настолько правильно поставлена, как будто самим Богом предназначена для выполнения этой задачи. Его выводы относительно экзотрии и эзотрии поэзии тесно связаны с его ораторской практикой. Он, на основе своей практики, приходит к выводу, что над поэтическими словами, как правило, властен тон, образующийся от слияния мысли и чувства.

Такой вывод имеет немаловажное методологическое значение для поэтики. В понятиях и словах аккумулируются результаты человеческого опыта, и язык в этом смысле тесно связан с историей развития народов. Благодаря такой аккумуляции становится возможным передача опыта предыдущего поколения последующим поколениям. Каждое слово, говорит Фетхуллах Гюлен, появляющееся из недр человеческого духа, отражает уровень духовной культуры. Но это понятно лишь тем, кто достиг соответствующего уровня этой культуры. Неспособность человека понять или оценить изящное слово или глубокую истину не является следствием незнания или грубости духа, а следствием отсутствия у него духовной культуры.

Из всего сказанного вытекает вывод, что понятийные аппараты или концептуальные аппараты тех или иных форм общественного сознания переходят от одного поколения к другому поколению. Только в силу разного уровня интеллекта не все могут воспользоваться ими.

Есть некоторые понятия, между которыми существует строгая координация и субординация. К таким категориям относится категория цивилизации, прогресса и совести. Совесть является критерием цивилизованности человека и общественного прогресса.

Если проследить историю развития общества под углом зрения этих понятий, то можно легко установить ту координацию, которая существует между ними в процессе развития. Теперь возникают такие вопросы: Что такое совесть? Как подойти к определению этого понятия? Совесть есть некоторая психическая реакция или рефлексия, субъективно связанная с умонастроением человека. Человек, живя в обществе, подчиняет свое поведение некоторым моральным принципам, которые закреплены в общественное мнение. Выход за пределы установленных поведенческих и этических норм подвергается обсуждению со стороны общественного мнения.

Поэтому человек «боится» нарушить те или иные нормы поведения. Воспитанному человеку «стыдно» нарушить моральные заповеди установленные религией, исходящие из Священных Книг, или же от гражданского общества. Теперь спрашивается, что такое «стыд». Это – отрицательная реакция человека на совершенные или намериваемые деяния, на которых наложен «запрет». Это означает, что если по отношению кого-то кто-то поступил несправедливо или оскорбительно, это вызывает «гнев» оскорбленного. Значит, гнев обращен кнаружи. А если он сам совершил что-то недозволенное с точки зрения морали, то это служит причиной угрызений совести. То есть человек наказывает самого себя. Иными словами, это тот же гнев, обращенный внутрь.

Поэтому, чем цивилизованнее человек, тем больше его ответственность перед обществом и людьми. Такой человек корректен и чист. Совестливость, ответственность перед обществом и людьми зависит от прогрессирующего самосознания. Самосознание высокоразвитого человека помогает ему определить свое место в обществе и должным образом построить свои отношения с окружающим миром.

Определение совести, данное Ходжа Эфенди, не только соответствует научному определению этой категории, но и вносит существенный корректив в сторону его кристаллизации.

Совесть, по определению Ходжа Эфенди, означает осознание человеком самого себя и своего бытия. Самосознание является продуктом определенной культурной среды и формируется под воздействием различных форм общественного сознания, в том числе литературой и искусством. «Существование нации и ее величие прямо пропорционально богатству ее культурного и художественного достижения».[10] Говоря о важности литературы в строительстве гражданского общества, Ходжа Эфенди справедливо упрекает тех, которые безразлично относятся к своей культуре и традиции. «Нет оправдания тому, как безразлично мы относимся к научному и литературному наследию наших славных предков, за которым без устали гоняется весь мир».[11]

Художественная культура воспитывает человека в духе лучших человеческих идеалов, среди которых ведущее место принадлежит «чести». «Честь – это такая священная ценность, которой могут поклясться все племена и народы, и среди всех благородных достоинств она один из важнейших бриллиантов».[12] Мыслитель проводит черту между понятием честь и уважение. Нельзя путать такие понятия, как честь и уважение. Богатство может принести тебе уважение, но оно не может быть гарантом твоей чести. А бедность не может ее погубить.

Чувствуется глубокое научное осмысление категории чести и уважении. Действительно, человек чести приближается к альтруисту. Он во имя собственного достоинства идет на уступку людям. Он готов принимать удары, не отвечая на них. Он не горделив, не любит хвастаться своими успехами, готов помогать всем, не унижает и не оскорбляет никого. Он скромен и непритязателен. Одним словом, самого Ходжа Эфенди можно называть человеком чести. И к такому человеку окружающие относятся с любовью и искренним почтением только из-за его человечности. А уважать человека могут из-за его положения в обществе. Как только он потеряет свой статус, вместе с ним он потеряет и уважение. Люди чести являются украшением науки, народов и мировой цивилизации. Они составляют национальную гордость каждого народа.

Ко всему тому, что было сказано, мы лишь добавим, что правительство того или иного народа должно состоять из таких людей, которые являются носителями чести и достоинства нации. Ибо человек, который твердо хочет стать одним из краеугольных камней своей нации, – если он действительно искренен в своих помыслах – может позволить себе забыть о своих личных интересах, но не имеет права ни на минуту забывать даже о самых незначительных вещах, которые хоть как-то касаются национальной чести.

Такие люди, которые обладают чувством собственного достоинства, ради этого достоинства идут навстречу любым опасностям, которые угрожают нации и ее самобытности. Из них получаются хорошие администраторы и политики, о которых мечтает Ходжа Эфенди. Ибо «для хорошего администратора и политика особое значение имеет следующее качество: Вера в справедливость, приоритетность Закона, сознание своей ответственности в грубой и тяжелой работе и зрелость таланта в делах, требующих максимального такта и корректности.

Правительство – это, прежде всего, олицетворение справедливости и порядка. Если чиновники избираются на основании чистоты и праведности своего характера, своих мыслей и чувств, то можно сказать, что это государство могущественно и благородно. А правительство, назначающее на должность чиновника, не обладающего вышеозначенными качествами само не достойно называться правительством, и жизнь его не будет долговечной. Ибо недостойное поведение чиновника рано или поздно пятном позора ляжет на лицо самого правительства.

Вся деятельность государственных чиновников должна беспрекословно подчиняться Закону. Также чиновник должен, сохраняя верность собственной совести, по мере возможности проявлять мягкость. Так они могут сохранить как достоинство Закона и государства, так и свое собственное достоинство. Никогда нельзя забывать, что необоснованная и излишняя суровость приводит к общественным волнениям, а излишняя мягкость – превращают общество в средоточие зла и пороков.

Законы всегда должны быть беспрекословно одинаковы для всех. А те, кто обеспечивает их исполнение, должны быть мужественными и справедливыми, чтобы массы не только боялись их, но и чувствовали себя в безопасности. Стабильность и сила государства находится в прямой зависимости от того насколько праведны, умны, сильны, и динамичны его представители.

Великие правительства – дети этих великих наций. Где нет справедливости и порядка, там не может быть и речи о существовании правительства. Уважение в сердце народа государство и правительство должны заслужить серьезностью, чистоплотностью, искренностью своего труда, а не деспотизмом чиновников.

Фетхуллах Гюлен правильно подметил, что не всегда интеллект помогает прогрессу, что умение мыслить не как все и иметь свое мнение – свойство зрелых людей, но в то же время никто не имеет права терпеть те мнения и взгляды, которые вносят раздор в общество и делят его на отдельные идеологические лагеря. Ибо мириться с такими явлениями означает закрывать глаза на гибель нации. Снова вернемся к теме чести и достоинства.

Человек чести и достоинства свое умение мыслить направляет на благополучие нации, и человек, который бесчестен, свое знание использует для разжигания розни внутри нации или же, более глобально, между народами и нациями. Таким образом, не каждый знающий и просвещенный человек может служить гарантом прогресса нации. Ибо знание будет работать на общество только в том случае, если оно сопровождается высокими моральными качествами. В человеке заложены не только многие благие начала, говорит Ходжа Эфенди, но и в силу определенных мудрых причин – начало отрицательное и порочное. Так, к примеру, с такими достоинствами как искреннее дружелюбие, искренность, самоотверженность и независимость в человеке нередко соседствуют и такие пороки, как честолюбие, тщеславие и желание быть замеченным, которые убивают человеческое сердце и парализуют его дух.

Поэтому в наших отношениях с людьми мы должны учитывать также и эти естественные стороны их характера. Фетхуллах Гюлен предлагает очень оригинальный способ преодоления противоречий между честолюбивыми людьми и обществом. Если такие изначально присутствующие почти в каждом человеке чувства, как честолюбие и тщеславие, не удовлетворить вовремя в рамках дозволенного, то те, кто не может контролировать в себе эти потребности, могут стать потенциально опасными людьми и нанести большой урон не только себе, но и всему обществу.

В этом суждении очень мудро сказано: «Уважить их потребности в рамках дозволенного». Иными словами, если их требования не радикальны и не угрожают устоям общественного строя или не вносят существенные коррективы в жизни народа. Поэтому выражение «в рамках дозволенного» означает «в рамках конституционных прав».

[1] М.Ф. Гюлен. Критерии или огни в пути. М:2006. стр. 52.

[2] Там же.

[3] Там же.

[4] Там же, стр. 53.

[5] Там же.

[6] Там же, стр. 51.

[7] Там же, стр. 57.

[8] Там же, стр. 57.

[9] Там же.

[10] Там же, стр. 95-96.

[11] Там же, стр. 97.

[12] Там же.

Top