Глава 4. Мавляна и Фетхуллах Гюлен

rumi_1

Мы продолжаем публикацию книги Нодира Одилова «Идейной пространство Гюлена», предыдущая Глава 3. Социальная значимость и функционирование частичной/субъективной воли.

Сегодня многие почтенные мыслители, ученые и писатели, после знакомства и оценки вклада Фетхуллаха Гюлена в мир науки и веры, называют его «Мавляной нашего века». С точки зрения его роли в истории, они находят большое сходство с ролью досточтимого Мавляны. Они отзываются о нем как о человеке, достигшем даже больших результатов, с точки зрения своих мыслей, деятельности и влияния, чем сам Мавляна.

Разумеется, людей красит и возвышает скромность, верность и уважение к своим предшественникам. Какие бы звания люди не присваивали ему, Ходжа Эфенди всегда чтит и упоминает с почтением всех великих людей прошлого.

Теперь, позвольте мне представить вашему вниманию очень содержательную и глубокую статью Ходжа Эфенди о Мавляне.

Мавляна Джалаледдин Руми

Есть такие значительные личности, которые благодаря своему голосу и дыханию, своей любви и вдохновению, благодаря своему обращению к человечеству, всегда остаются живыми и востребованными на протяжении веков. Времени не удается стереть такие личности. Их мысли, разъяснения, анализ действительности и духовные послания, которые никогда не будут утеряны, представляют собой вечные рецепты лечения и альтернативные решения различных современных социальных проблем.

Руми – один из таких людей. Несмотря на века, разделяющие его эпоху и нас, Руми продолжает слушать и слышать нас, разделяет наши чувства, предлагает решения наших проблем посредством своих произведений, равных которым нет. И хотя он жил более семи веков назад, он остается вечно живым – среди нас и с нами сегодня. Он – человек света, тот, кто обрел свой свет от духа Властелина Человечности (Пророка Мухаммада. да пребудет с ним мир и благословение) и распространяет этот свет различными способами везде и всюду.

Он был избран для того, чтобы стать одним из праведников и святых этого мира и пребывать с чистым сердцем. Он – благословенный человек, чьи слова сияют даже среди слов героев любви и страсти. Он действовал и продолжает действовать как Исрафил, которому суждено вдохнуть жизнь в души умерших. Он продолжает наполнять водой жизни иссушенные сердца многих людей – своего рода духовное орошение. Он продолжает освещать дорогу путешествующим по жизненному пути. Он был верным последователем Пророка и продолжает оставаться им.

Джалаледдин Руми, Божий человек, спешил к Богу в своем духовном странствии. Кроме этого, он сумел возбудить в бесчисленных душах страсть к подобным странствиям, отмеченным безудержным стремлением к Всевышнему. Он был человеком, обладавшим уравновешенной натурой и бесконечным восторгом, оживающим благодаря его любви и вдохновению. Руми, впадая в экстатическое состояние, возбуждал в других эти замечательные чувства – любовь и вдохновение. И до сих пор он продолжает делать это.

Помимо своей страсти к Богу, помимо своего познания и любви к Нему, Руми также прославлен как герой всего, что касается его уважения к Господу и страха Божьего. Он был и продолжает оставаться тем, кто зовет за собой; тем, чей мощный голос призывает всех к истине и к окончательной благословенной реальности. Руми был величайшим наставником, чья радость была прямым последствием Его радости, чья любовь и страсть были следствием Его особого благоволения к Руми. Его жизнь реально свидетельствует об истине.

Влияние Руми на тех, кто жил в одно время с ним, было огромным. Еще большее влияние он обрел века спустя, когда продолжал звучать его голос, который был отражением голоса и дыхания Пророка Мухаммада. Руми говорил так завораживающе, что сумел повести за собой не только своих современников, но и людей нашего времени. Времени, которое на века далеко от эпохи его земного существования. Господь доверил ему эту важную миссию. С этой целью Всевышний наградил его внешней и внутренней безупречностью, чтобы он мог добиться успеха во всех своих начинаниях. Сердце его было наполнено божественным светом. Его сущность отмечена мудростью, которая сияет подобно свету, преломившемуся сквозь драгоценный камень. Его внутренняя сущность была окутана божественными тайнами. Его внутреннее зрение было озарено этим особым светом.

На этом горизонте Джалаледдин Руми подобен Полярной Звезде, сердцу круга обращения своего времени. Он вобрал в себя все грани светильника святости, обретая свой свет от света истины Пророка. Многие из благословенных созданий Господа инстинктивно тянутся к свету. Свет Руми привлек сотни тысяч духовных мотыльков: Их влечет свет. Он является проводником в путешествии человечества, стремящегося обрести безупречность человеческих качеств. Руми был бережным толкователем истин, изложенных в Коране.

Блестящий интерпретатор любви и стремления к Пророку Мухаммаду, Руми смог использовать язык мистерий, чтобы вести других к любви к Господу. Те, кто входит в его сферу, обретают способность достичь запредельного ощущения – испытать чувство, что они находятся в присутствии Всевышнего. Те, кто изучал Коран, руководствуясь его наставлениями, претерпевали (и продолжают претерпевать) изменения, аналогичные тем, которые засвидетельствовали люди, жившие в эпоху самого Пророка. Когда строки Корана толковались ближайшими соратниками Руми, все сердца прозревали, озаренные его мудростью. Казалось, будто все тайны небес открывались, когда он от всего сердца повторял одно лишь слово – Бог.

Руми испытывал к Богу любовь огненную, пылающую постоянным стремлением к тайнам Господним. Он испытывал любовь и страсть и в своей уединенной аскезе, и во время своей деятельности в общине. В уединении он становился наиболее открытым для истинного союза с Богом, и во время расставания со всем и вся, кроме Бога, его сердце пылало огнем. И хотя многим людям было трудно переносить это ощущение горения, Руми никогда не выказывал ни малейшего признака неудовлетворения. Скорее, он смотрел на такое горение как на обязательное условие любви, а воздержание от жалоб рассматривалось в традициях лояльности и верности. Как считал Руми, для тех, кто заявляет о своей любви к Богу, их утверждение «Я люблю» должно обязательно сопровождаться ощущением яростного горения.

Это та цена, которую человек должен добровольно платить за пребывание рядом с Богом или в союзе с Ним. Более того, человек должен придерживаться образа жизни, который является большей частью аскетическим: умеренность в еде, питье и сне, а также постоянное осознание Бога и устремление к Нему в словах и мыслях. При этом человек должен обязательно испытывать изумление, когда его одаряют милостью Щедрости Господней.

Руми не мог понять, как может влюбленный долго спать, если сон отбирает время, которое можно провести с Возлюбленным. Для него излишний сон – это обида, нанесенная Возлюбленному. Как сказал Всевышний Давуду: «О Давуд, те, кто позволяет себе долго спать, не размышляя обо Мне, а затем утверждают, что любят Меня, – те лжецы». И Руми тоже утверждает: «Когда опускается тьма, влюбленные обретают вдохновение». Руми постоянно подтверждал это не только своими словами, но и поступками.

Следующая цитата из «Диван-и Кабир» лучше всего показывает несколько капель из океана его мудрости и вдохновения, которые взрываются вулканом:

Я подобен Маджнуну, ибо в моем бедном и слабом сердце нет сил сопротивляться Его любви. Каждый день и каждую ночь я стараюсь, чтобы освободиться от уз, – цепей любви, связавших меня. (Маджнун – образ пылкого влюбленного, чрезвычайно популярный в литературе мусульманского Востока.)

Оказавшись под взорами Возлюбленного, сердце мое обливается кровью. Я – лишь частично в сознании, и я боюсь, что могу обагрить Его кровью моего сердца.

Поистине, Ты, о Возлюбленный, должен расспросить обо всем фей: Они знают, как я пылал всю ночь напролет. Все остальные крепко спали.

Но мне, тому, кто отдал свое сердце Тебе, неизвестен такой сон, каким спят они. На протяжении всей ночи глаза мои смотрят в небо, считая звезды.

Твоя любовь настолько лишила меня сна, что я не верю, что он когда-нибудь вернется ко мне.

Стихи Руми – это квинтэссенция любви, страсти, божественного присутствия и вдохновения. Если мы спрессуем их, то услышим крик любви, тоски и надежды. На протяжении всей своей жизни Руми выражал любовь, и благодаря этому сам верил, что его любят. Точно так же он говорил о своей любви и взаимоотношениях с ним. В это время он не был одинок, – он увлекал за собой много благословенных людей, тех, кому повезло оказаться в числе его слушателей. Он считал обязательным условием верности предлагать, чашу за чашей, напитки, поданные ему на небесном столе, другим, тем, кто был в круге его света.

Следующая цитата напоминает неясный (на первый взгляд) напев, который отразил его небесные странствия:

Бурак любви забрал не только мой разум, но и мое сердце, и не спрашивай меня, куда. (Бурак – райское животное, верхом на котором Мухаммад (с.а.с.) поднялся на небо в Ночь вознесения – мирадж.) Я достиг того мира, в котором нет ни луны, ни дня. Я достиг того мира, где мир больше не является миром.

Духовное путешествие Руми было восхождением в тени Восхождения Пророка, которое описал Сулейман Челеби (автор турецкого текста мавлида – панегирика, который читается в честь дня рождения Пророка) следующими словами: «Не было ни места, ни Земли, ни небес». То, что слышала и наблюдала его душа, было проявлением Его особой милости, которую нельзя увидеть глазами, услышать ушами и осознать разумом или мыслями.

Подобные проявления недоступны практически ни для кого, духовно вознесся, и он увидел, ощутил вкус и познал все, что было возможно для смертного. Те, кто не видит, не могут познать. Те, кто не ощущает вкуса, не могут чувствовать. Те, кто способен это чувствовать, обычно не раскрывают тайны, которые они постигли. А те, кто раскрывает эти тайны, часто обнаруживают, что они выше уровня понимания большинства. Как сказал знаменитый турецкий поэт шейх Галиб: «Свеча Возлюбленного испускает такой чудесный свет, и этот свет не вмещается в стеклянный фонарь Небес».

Любовь, чувствительность и тепло по отношению ко всему мирозданию, которые выражает Руми, – это продолжение глубоко укоренившейся божественной любви. Руми, который был опьянен любовью, обнимал все мироздание продолжением этой любви. Он вступал в диалог с каждым существом, и все это было результатом только его глубокой любви к Богу и его взаимоотношений с Возлюбленным.

Я думаю, что эти беспорядочные и довольно путаные объяснения далеко не способны описать Руми. Этот беспорядок в мыслях – неизбежный итог моего стремления к построению отношений с ним. Капля не может описать океан, и не может атом описать, что такое солнце. Я бы хотел сказать еще несколько слов о Джалаледдине Руми.

Руми родился в городе Балхе в 1207 году, в то время когда на Азию обрушились социальные, политические и военные проблемы. Его отец, Мухаммед Бахауддин аль-Сиддики, был в десятом колене потомком Абу Бакра аль-Сиддика, первого халифа ислама. Как передает Тахир аль-Мавлави, его мать тоже была из числа потомков Пророка. Он стал благословенным плодом почтенного фамильного древа. Его отец, который был известен как Султан аль-Улема (король ученых), был человеком истины и одним из наследников Пророка.

Как и многие другие приближенные Всевышнего, он подвергался гонениям и, в конце концов, был вынужден переселиться. Поэтому он покинул Хорасан, где родился, и предпринял долгое путешествие, которое приводило его в самые разные земли. Сначала он отправился со всей семьей в хадж и посетил святые города Мекку и Медину. Оттуда он перебрался в Дамаск, где провел некоторое время. В Дамаске он познакомился со многими святыми и праведными людьми, такими, как Ибн аль-Араби, и благодаря ним обрел духовное просвещение.

Сопровождавший своего отца юный Руми, которому было тогда шесть или семь лет, был свидетелем этих и других событий. Чувство любознательности позволило ему переживать все события с удивительной четкостью. Юный Руми осмысливал свое окружение даже в таком нежном возрасте и сумел проникнуть в тайный мир Ибн аль-Араби. Как вознаграждение за свои таланты в окружении Ибн аль-Араби мальчик нашел доброту и поощрение. Несмотря на неблагоприятные обстоятельства, ставшие причиной переселения, и многие трудности, сопровождавшие их в пути, его семья обрела в своем путешествии вдохновение и многие благоприятные обстоятельства.

Подобно Ибрахиму, Мусе и Пророку ислама, да пребудет со всеми ними благословение Аллаха, Руми смог постоянно и во всем в своей жизни обретать благословения и поощрения. Приветствуя то, что посылала ему судьба, он стал обладателем бесчисленных милостей, посланных ему Всевышним.

Путешествие привело его благословенную семью в город Эрзинджан, а затем в Караман. Во время своего пребывания в Карамане, Руми какое-то время учился в школе Халавийя. Он также изучал исламское право и другие науки в нескольких религиозных школах в Дамаске и Алеппо. Затем он вернулся в город Конья, который он очень любил и считал своим домом. В Конье он женился на Джавхар Хатун, дочери Шамсиддина Самарканди. Через некоторое время отец Руми, Султан аль-Улема, скончался и вернулся к Богу. Руми начал свое долгое духовное путешествие под присмотром Бурхануддина Тирмизи. Несколько лет спустя, по предложению Рукниддина Заркуби, Руми познакомился с Шамсом из Тебриза, который тогда прибыл в Конью.

Благодаря своей встрече с Шамсом он расширил свои духовные просторы и, наконец, стал таким человеком, который ныне известен всему миру своей духовной глубиной. Все, что я сказал выше, представляет собой попытку еще раз посмотреть на жизнь выдающейся личности в этом мироздании, человека, чьи возможности открыли ему доступ в горний мир. Это также попытка представить жизнь выдающегося последователя Мухаммада (то есть истинного верующего, следующего по пути сунны), разглядывая несколько моментальных снимков человека, со всей определенностью решившего посвятить свое существование иному миру.

В мои намерения не входит нарушить устоявшиеся взгляды на жизнь столь удивительных и чистых личностей спорами и вопросами, которые не проясняют, а будут только волновать, и скрывать истину. Однако неизбежно возникает вопрос: Руми открыл горизонты Шамсу или Шамс стал проводником Руми в мир невидимого? Кто привел кого к реальности реальностей – к пику любви и радости? Кто кого направлял к реальному Искомому и реальному Возлюбленному? Ответ на эти вопросы лежит за пределами возможностей большинства обычных людей. Можно сказать, по крайней мере, следующее: В этот момент два живых и прозорливых духа слились вместе, словно два океана, что сливаются воедино.

Разделив дары божественной щедрости и дары, полученные ими от Господа, они оба достигли таких вершин, которых большинство людей не смогли бы достичь своими собственными усилиями. Благодаря своему духовному сотрудничеству они разбили шатер на вершинах познания, любви, сострадания и радости Господней. Насколько они просвещали тех, кто жил в одно время с ними, настолько они оказали влияние на людей во все последующие века, и этот эффект сохраняется и в наши дни. Родник свежей воды, который они олицетворяют, продолжает питать жаждущих. Их никогда не забывали, несмотря на прошедшие столетия, благодаря благодатному влиянию на бесчисленные жизни.

Здесь следует отметить, что Руми учился у многих выдающихся людей, включая его собственного отца, великого наставника ученых. Он оставил далеко позади многих своих ровесников. Его любовь и сострадание лились свободно, подобно водам мирового океана, так что, продолжая жить физически среди людей, он сумел приблизиться к Богу. Он никогда не возносил себя выше окружающих в течение всей своей жизни. И также было после того, как он присоединился к вечности. Своими произведениями он зажег путеводную звезду, которая указывает на духовную жизнь Пророка ислама. Поэтому Руми – из небольшого числа людей, которые оказали и оказывают огромное влияние сквозь пространство и время. Руми, Мавляна, не был учеником, дервишем, представителем или господином, как это принято в традициях суфизма.

Он разработал новый метод, который был окрашен религиозным бдением и личным, независимым рассуждением, опираясь при этом на Коран, сунну и исламское благочестие. Новым голосом и новым дыханием он успешно призывал к новой божественной трапезе и тех, кто принадлежал к его эпохе, и тех, кто пришел в этот мир после него. В том, что касается его отношения к Богу, он был человеком, исполненным любви и страсти. Что же касается тех, кто обращается к нему ради Господа, он представляет собой страстного носителя божьей чаши божественной любви. Да, как дожди милосердия изливаются из небесных облаков (если бы мы выжали собрание его стихов), любовь к Всевышнему и любовь к Его Посланнику излилась бы таким же потоком. «Маснави», книга, наполненная его духом, отчасти дидактическая, записанная его учеником Челеби, представляет собой самое большое, монументальное произведение Руми.

Она родилась в результате его погружения в необозримые потоки любви и страсти высшего уровня, но представлена читателю более мелкими волнами, чтобы их суть могла быть понятной большей части человечества, не обладающей такими же способностями. Другой его труд, «Диван-и Кабир», родился и представлен на этом более высоком уровне любви и страсти и лучше отражает собственные возможности автора. В «Маснави» чувства и мысли изложены таким образом, что они не смущают наш разум, причем таким стилем, что он не превосходит наше разумение. Что же касается «Диван-и Кабир», то он похож на извергающийся вулкан. Его значение не так-то легко понять абсолютному большинству.

Тщательное исследование показывает, что великая книга Руми объясняет такие концепции, как бака биллах мааллах (жить Всевышним и с Всевышним) и фана филлах (растворение во Всевышнем, в контексте более широкого понимания мира невидимого. Те, кто способен осознать это вдохновение в «Диван-и Кабир» Руми, будут полностью поглощены потоком любви и экстаза, который поистине можно сравнить с извергающимся вулканом. В этих стихах Мавляны, которые недоступны большинству людей, преодолены границы разума, значение стихов возвышается над пониманием человечества, и вечная натура невидимого мира затмевает эфемерные цвета и формы, которые человек встречает в своем физическом бытии. Джалаледдин Руми был вскормлен плодами многочисленных источников мысли, включая религиозные школы.

Суфийские братства и суфийские обители ассоциировались с жестким суфийским аскетизмом. Руми достиг понимания Окончательной Реальности. Он культивировал небесное своими собственными методами. Он стал путеводной звездой, Полярной Звездой на небе, где живет святость. Он был подобен яркой луне, что вращается вокруг собственной оси. Он был героем, который достиг тех мест, которых ему надо было достигнуть, и остановился там, где ему надлежало остановиться. Он внимательно читал то, что он видел, и тщательно оценивал то, что чувствовал.

Он никогда не совершал неподобающих поступков и не принимал участия в каком-либо неподобающем действии во время своего обращения к Богу. Хотя их количество было огромно, Руми не утратил ни одного из даров, полученных из мира невидимого, – ни единого атома. Как и многие из его предшественников, он излагал эти божественные милости через свою великолепную поэзию. Он часто говорил о своей любви и вдохновении, казалось, волшебными словами, напоминающими самые прекрасные из драгоценностей. В рамках, ограниченных поэтическими требованиями, он покорил искусство разъяснения своих многозначных заявлений таким образом, что их смысл становился понятен друзьям, но оставался скрытым для посторонних.

Эти заявления, которые могли быть одновременно и прозрачными, и многозначными, – это голос и дыхание его собственных горизонтов: Он не был знаком с другими источниками, которые бы поставляли их. Хотя исследователям известно несколько посторонних слов или опусов, ложно приписываемых Руми, творчество Руми представляет собой теплоту, музыку его собственного сердца, музыку, которая властно подчиняет себе всех, кто подпадает под ее влияние. Руми обладал очень мягким характером, часто он казался окружающим более сострадательным, чем мать по отношению к своему ребенку.

Он был исключительной личностью, особенно в том, что касается его проекции духа Посланника Господа на его собственную эпоху. Это становится очевидным из его таких трудов, как «Маснави», «Диван-и Кабир» и писем, которые он писал своим родственникам, и особенно из того, как он вел себя с друзьями. Свидетели этому с большим волнением смотрели на идеального наследника Пророка и говорили смиренно и уважительно: «Это великая милость Господа, которую Он дарует тому, кому Сам пожелает». Руми был человеком абсолютно искренним и верным.

Он жил чувствами своего сердца до той степени, в какой это не противоречило учениям и законам религии. Тогда как он сделал свою веру центром всей своей жизни, показывал другим, как надо жить, играл на камышовой флейте и кружил, подобно мотыльку, его сердце горело любовью и тоской. Оно всегда болело и пело, словно нежная свирель. Те, кто не чувствовал боли, не понимали его. Те, кто был груб и бестактен, не могли ощутить то, что чувствовал он. Он говорил: «Мне нужно сердце, которое раскалывается, кусочек за кусочком, из-за боли расставания с Господом, чтобы я мог объяснить ему свою тоску и жалобы». Повторяя это, он искал друзей, которые отличались бы подобными жалобами и тоской.

На протяжении всей своей жизни Руми пришлось увидеть и испытать много трудностей. Но он никогда не пытался грубо вести себя или резко отвечать другим. Восхваляя милости Господа, Руми боролся, словно лев, и был столь же бесстрашен. В своих личных делах он всегда был покорным и смиренным, готовым с сочувствием и состраданием обнять любого. Дурные черты характера: Эгоизм, претенциозность, высокомерие или агрессивность – не находили у него поощрения. Они не могли даже приблизиться к нему. Он вел себя чрезвычайно уважительно по отношению ко всем, особенно к тем, с кем у него установились наиболее близкие отношения.

Он называл своего друга Шамса из Тебриза, человека, от которого он зажег свой собственный светильник, своим Господином. Своего ученика и духовного представителя Салахаддина 3аркуби он именовал своим Духовным вождем, Господином и Султаном. Он всегда с огромным уважением упоминал Хусамеддина Челеби. Его обращение с членами его семьи было отражением того, как с членами своей семьи обращался Пророк. Сообщество его последователей было открыто для всех, как община последователей Пророка, он был близок даже к тем, кто находился дальше всех от него, так что даже его враги были вынуждены невольно принять его объятия, исполненные сочувствия. Из тех, кто однажды вошел в его круг, никто его не покинул.

С одной стороны, у Мавляны Руми установились особые близкие отношения с миром невидимого; но, с другой стороны, особенно в том, что касалось его взаимоотношений с другими людьми, он никогда не давал понять, насколько сильно он отличается от всех. Причиной тому были его крайняя искренность и смирение. Он жил среди людей как один из них. Он слушал их, ел и пил вместе с ними. Он никогда не раскрывал секреты, установившиеся между ним и Богом, тем, кто не мог истинно понять их значение. Будучи наставником, он жил в соответствии с тем, во что верил, и всегда стремился найти путь в сердца тех, кто был с ним рядом.

Он называл собрания своих последователей «Разговоры о Возлюбленном», пытаясь тем самым постоянно привлекать внимание к Нему. Он говорил: «Любовь», «устремление», «упоение», «влечение», «самозабвение», пытаясь разделить с другими выплеск воодушевления и других чувств, которыми был переполнен его дух. Он демонстрировал всем, кто оказывался в его сфере, горизонты истинной человечности. Он никогда не позволял своему взору задерживаться на мирских богатствах, но стремился распределить среди нуждающихся любое имущество или деньги, которые превышали его собственные потребности. Если в его доме было мало пищи, он повторял: «Слава Богу, сегодня наше жилище похоже на дом Пророка».

Благодаря покорности и терпению, он совершал духовные полеты в потусторонний мир. Руми не принимал благотворительности или подаяния. Поэтому он получил возможность быть свободным и не быть обязанным кому-либо. Он страдал от голода, жил очень скромно, но никогда не позволял другим увидеть это. Он не желал запятнать свое предназначение – быть проводником людей на пути к Богу – тем, что принимал бы подарки или подношения. Руми отличался аскетизмом в жизни, богобоязненностью, воздержанием, божественной защитой от греховности, самодостаточностью и чистой жизнью, которая была посвящена миру невидимого.

Его знание Бога, любовь к Богу и абсолютное стремление к Богу всю его жизнь поддерживали всегда, так что он поднимался, подобно одной из тех лун, что освещают небо святости. Его любовь к Аллаху была огромной, она превосходила обычные границы любви – это была трансцендентальная любовь. Он был абсолютно уверен, что Аллах тоже любит его. Уверенность в любви Всевышнего не лишила его чувства страха и не уменьшила уважения к Всевышнему. Это был горизонт веры и ответственности, и Руми понимал этот баланс между страхом и надеждой как выражение милостей, которые дарует Господь.

Мы можем справедливо назвать это чувство балансирования «Объявлением даров от вечного Султана». Его внутренний мир водопадами любви изливался в различные произведения. Его искренняя тяга к Божественному и его верность были вознаграждены божественным экстазом и влечением. Он был одарен величайшей близостью к Богу, пил из чаши божественной любви и, осушая чашу за чашей, был опьянен любовью. Он желал видеть, знать, чувствовать только Его и говорить только о нем. Он был настолько серьезен, что если его взоры даже на краткое мгновение обращались к внешнему миру и его обитателям, то слезы лились из его глаз.

Он искренне желал жить в непосредственной близости от Него. Он постоянно старался быть и влюбленным, и возлюбленным, и проводил мгновения своей жизни в опьянении, что исходило от обоих. Много было влюбленных, которые ощущали те же духовные радости и которые были предшественниками Руми в жизни и смерти. Но превосходство Руми открывается в том, что он очень смело говорит нам о своих чувствах в «Диван-и Кабир». Поистине, со времен Пророка и в последующие века было много героев, которых всеобщее мнение признало бы превосходящими Руми. Но превосходство Руми лежит в особом измерении, в особых достоинствах, тогда как их достоинства более привычны для нас. В этом случае мы можем назвать Руми вождем в мире любви, лучшим из лучших.

Руми выдающийся проводник, который ведет людей к Самому Прекрасному из Прекраснейших по пути любви. Это высокое достижение человека – суметь полюбить Господа всем своим сердцем и всегда помнить о Нем с глубокой любовью и страстью. Если и есть для человека более высокое достижение, то это осознание того факта, что вся любовь, устремленность, экстаз и влечение человека – это результат Его доброты и благосклонности. Руми выдыхал божественные имена и атрибуты всякий раз, когда он делал вдох и выдох. Он осознавал, что его способности – прямой итог милости и благосклонности, которыми его одарил Всевышний.

Те, чьи горизонты не могут достичь этого уникального уровня, возможно, не сумеют понять этого. Если верить неизвестному автору стихотворения, которое я хочу процитировать, нет сомнения, что подобно тому, как слова представляют собой оболочку значений, заключенных внутри них, так и возможности и способности людей – это просто факторы и условия, которые представляют собой приглашение принять божественные дары: Труды Его милосердия основаны на способностях созданий. Из капли апрельского дождя змея творит яд, а устрица – жемчужину. Некоторые люди считают, что нельзя использовать фразу «любовь к Всевышнему» в исламской традиции. Как многие из тех, кто возлюбил Господа, Руми, оставаясь верным святости и возвышенности Бога, смело защищал концепцию любви к Богу как стоящую выше всех человеческих концепций любви и отношений. Он оставил после себя наследие многозначной божественной любви, которая была открыта для интерпретации на протяжении всех поколений, что последовали за ним.

Некоторые суфии и исследователи ислама сомневались в правомерности использования музыкальных инструментов, таких, как камышовая флейта ней (в другой огласовке – най), и в исполнении музыки в дервишеских текке именно из-за этой многозначности. Сторонники этой точки зрения часто критиковали ритуальные танцы вращающихся дервишей. Однако Мавляна Руми не сомневался в истинности своих интерпретаций. Если бы он испытывал сомнения, он бы разбил музыкальные инструменты и отказался от своей деятельности. Поистине, я думаю, что прочувствованные всем сердцем взаимоотношения Руми с духом религии, и тот факт, что он был безупречным представителем и живым примером образа жизни и поведения Мухаммада (мир ему и благословение Аллаха), запрещают всем прочим выступать против него. Более того, двух этих концепций было достаточно, чтобы большинство людей приняло его точку зрения.

Он был человеком абсолютно искренним и верным. Он жил чувствами своего сердца до той степени, в какой это не противоречило учениям и законам религии. Тогда как он сделал свою веру центром всей своей жизни, показывал другим, как надо жить, играл на нейе (свирель из тростника) и кружил, подобно мотыльку, его сердце горело любовью и тоской. Оно всегда болело и пело, словно звучный ней. Те, кто не испытывал боли, не понимали его. Те, кто был груб и бестактен, не могли ощутить то, что чувствовал он.

Он говорил: «Мне нужно сердце, которое раскалывается, кусочек за кусочком, из-за боли расставания с Господом, чтобы я мог объяснить ему свою тоску и жалобы». Повторяя это, он искал друзей, которым были бы понятны такие жалобы и тоска. Поистине, я сначала не собирался писать об этой вечной теме. Есть много других людей, которые лучше меня подготовлены к выполнению этой задачи. Однако эта просьба последовала от человека, к которому я издавна отношусь с большим уважением, и которому я не смог отказать.

Я взялся за тему, которая, по сути, лежит за пределами моих возможностей. Сотни, даже тысячи авторов писали о Руми. Это их работа – писать, и если следует сказать что-либо важное, то это их работа – сказать это. Несмотря на это, ничто не препятствует тому, чтобы простые люди, такие как я, сказали несколько фраз. Думаю, именно это я и сделал. Вероятно, было бы лучше, если бы я остановился раньше и направил читателя к «Мавляна Джалаледдин Руми» Шефика Джана, чтобы читатель смог начать неоценимое общение непосредственно с текстом. Даже если сейчас поздно делать это, я не хочу ограничивать общение с текстом или бросать на него тень своим ограниченным пониманием предмета. Так что теперь я останавливаюсь и завершаю свои замечания.

Top