Откуда «Хизмет» и Гюлен берут деньги на проекты?

Выдержки из книги Догу Эргиля «Фетхуллах Гюлен и движение «Хизмет» в 100 вопросах».

В самом начале, движение существовало за счет частных пожертвований. Каковы финансовые источники движения сегодня и как осуществляется финансирование глобальной сети проектов?

Поскольку вопрос напомнил о годами длящейся полемике, Фетхуллах Гюлен вступает в разговор:

Давно уже нас пытаются очернить клеветническими измышлениями, начиная от материальной поддержки со стороны США и заканчивая обвинениями в связях с различными спецслужбами. Эти люди, которые действуют по принципу «кидайся грязью, даже если она не прилипнет, то все равно останется след», никогда не преуспеют в этом деле, т.к. они никогда не смогут доказать свои обвинения. Нам нечего стыдится – никогда в своей жизни мы не связывались ни с чем, что заставило бы нас чувствовать неловкость в последствие. И, по воле Всевышнего, мы надеемся, что так оно будет и в будущем.

Да, трюизмом является то, что для реализации всех этих проектов нужны материальные ресурсы. В этом вопросе мы всегда старались делать ровно то, что видели в сунне нашего пророка (с.а.с.), т.е. полагались на общественную поддержку. Мы работали вместе и во многих случаях обращались к помощи людей. Они же, в свою очередь, оказывали необходимую поддержку. И нет ни копейки, за которую мы бы не могли отчитаться перед Господом или перед людьми [1].

Несмотря на всю категоричность ответа, кто-то все же может утверждать, что «движение, которое растет и распространяется по всему миру, не сможет идти только в одном направлении, не сможет избежать вмешательства в политику или поглощения со стороны других организаций». Что же говорит Фетхуллах Гюлен по этому поводу?

Величайший капитал, который мы имеем перед Аллахом – это наше осознание собственной слабости и бедности, нашей потребности в Господе, понимание нашей недостаточности и со всем этим мы поднимаем наши руки в мольбе и просим Его о помощи и силе. То служение («хизмет»), которое осуществляется, нельзя объяснить ни чудесами, ни потрясающей интуицией или гениальностью, а только непоколебимой готовностью нашего народа помогать в этом деле. Поэтому, в большинстве случаев без нашего знания или воли, Господь ведет нас туда, где мы можем послужить нашим людям. Он удостаивает нас чести совершать добрые дела, и мы преисполняемся чувством благодарности по отношению к Нему.

Что касается независимости, то в очередной раз мы обязаны выразить нашу благодарность и признательность Всевышнему, поскольку как раз на независимости движения и делают наибольший акцент как турецкие, так и зарубежные исследователи. Для движения крайне важно быть независимым. Позволить этому движению стоять с протянутой рукой или же сойти с намеченного пути, например, путем вмешательства в политику, означает уничтожить его. И это было бы очень опасным.

И если этот вопрос связан с вопросами веры, если это то, что только герои-добровольцы смогут сделать с точки зрения презентации тысячелетней турецкой культуры, … если это вопрос превращения турецкого языка в мировой язык, тогда преследование мирских целей, например, стремление достичь высокого положения или реализовать политические амбиции, уничтожит все это, сделает усилия на этом пути тщетными [2].

Нам говорят: «Почему вы преподаете некоторые предметы на английском языке?». Если не соответствовать тем учебным программам, которые действуют в той стране, где вы работаете, позволят ли вам делать то, что вы хотели бы сделать? Позволят ли вам обучать турецкому языку, в одних странах в качестве элективного курса, а в других – в качестве обязательного? [3].

Фетхуллах Гюлен понимает, что необходима прозрачность источников финансирования. Некоторые люди интересуются, в частности, откуда поступают материальные средства для открытия и операционной деятельности школ, поскольку финансовые источники могут определять цели их функционирования. И это естественная человеческая реакция.

Из его объяснений становится понятно, что школы не имеют централизованного финансирования. Каждая школа финансируется индивидами в больших и малых городах Турции или же богатыми бизнесменами. Если быть более точным, те члены общины, которые берут на себя ответственность за ту или иную школу, поддерживают связь с генеральными директорами школ в зарубежных странах и посылают им денежные средства, которые они собирают с успешных предпринимателей и членов общины.

Что касается молодых учителей, которые обычно преподают на английском языке, то высшее образование они получают в турецких университетах, в основном – в Ближневосточном техническом университете, Университете Мармара и Босфорском университете. Они получают небольшую зарплату, от 400 до 600 долларов США в месяц, и почти не имеют возможностей делать сбережения. Практически все добровольцы начинают готовить себя к этой миссии еще во время обучения в школе или колледже.

Материальная поддержка осуществляется с чувствами самопожертвования и щедрости, сродни тем чувствам, которые люди испытывали во время Войны за независимость:

За этим проектом стоит поддержка благотворителей во всех городах и весях Турции… и пот молодых учителей, работающих за зарплату, эквивалентную по размеру стипендии, молодежи, лишь недавно закончившей обучение в лучших университетах Турции… До сегодняшнего дня не было предоставлено ни одного доказательства получения денег от иных источников, и это при том, что сотни этих школ открылись и функционируют у всех на глазах.

По этой причине, не существует никаких источников финансирования кроме искренних пожертвований… мужчин и женщин Анатолии…Это движение добровольцев, а именно – организация гражданского общества, которая не зависит ни от какого зарубежного влияния.

Те, кто ничего не может сделать без помощи нескольких турецких или иностранных организаций могут испытывать трудности с пониманием движения добровольцев, которые не полагаются ни на что, кроме симпатий людей, а также Божественного довольства и благодати. Те, кто не знают что такое давать, не ожидая ничего взамен, могут и не постичь идею (само-)пожертвования ради служения, в первую очередь, своему народу и, затем, всему человечеству. Но ясно одно: все прекрасно осведомлены о том, что все эти усилия, к которым я имею отношение лишь в качестве поощрителя (увещевателя), реализуются общественным движением. Его можно сравнить с водяной мельницей, работающей благодаря реке, которая течет из самого сердца Анатолии. Те же, кто не смог сделать так, чтобы эта анатолийская «река» текла в нужном для них направлении, пытаются осушить ее своей ревностью, ненавистью и завистью [4].

После этого ясного и полного ответа, Фетхуллах Гюлен касается еще одного дискуссионного вопроса – деятельности движения, касающейся распространения культуры диалога и толерантности. Отвечая на критическое замечание «Зачем вы так близки к иностранцам, зачем вы принимаете странные манеры иностранцев?», Гюлен отвечает:

Если вы не сделаете шаг им на встречу, если не станете их уважать, если вы не созрели до того, чтобы разделять с ними определенные чувства, они так же не станут приближаться к вам. Близкие отношения с ними необходимы для того, чтобы мы могли рассказать им о наших ценностях. В противоположном случае, даже если вы являетесь «королем положения», отсутствие должной гибкости в поведении делает невозможным объяснение чего-либо окружающим. В любом случае, причиной нашей неспособности объяснить определенные вещи, после периода в нашей истории, является искусственная брешь между ними и нами. Мы были неспособны даже стоять рядом друг с другом, как же мы в этом случае можем что-либо объяснить им? [5].

Фетхуллах Гюлен понимает критику тех, кто не открыт миру, тех, кто даже толком не знают ни общества, в котором они живут, ни его проблем. Но он не придает большого значения реакции этих людей, которые не понимают все величие цели этого дела. Он говорит:

Несмотря на то, что сегодня отдельные люди находят странным то, что делается, все это делается ради того возвышенного идеала, для того, чтобы выразить наши чаяния, внести наш вклад в формирование нового мира и предотвратить вероятное будущее столкновение цивилизаций, на которое указывают Хандингтон и подобные ему, всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами [6].

Далее заходит разговор про деятельность вне сферы культурных инициатив движения – про экономическую деятельность. Центром экономической деятельности движения является исламский банк «Асья Финанс» (в 2006 г. он был переименован в «Банк Асья» – прим.пер.). Возникает вопрос: зачем движению понадобилось подобное финансовое учреждение? Кто основал его и где учредители нашли деньги на его открытие?

Фетхуллах Гюлен отмечает, что длительно время (25-30 лет) его товарищи чувствовали потребность в учреждении, в котором они могли бы аккумулировать небольшие сбережения, веря в то, что это позволило бы сформировать большой капитал.

Я всегда говорил: деловая активность в будущем будет значительно отличаться от мелкой торговли в магазине за углом. В глобализирующемся мире небольшие магазинчики…уступают место супермаркетам. Нужно играть по-крупному, объединяя усилия. Я даже попросил некоторых своих друзей, которые прислушивались к моему мнению, открыть несколько супермаркетов в Измире, в то время, когда я там проживал. Я сказал: «Открывайте супермаркеты, ты вложишь то, что у тебя есть, другую часть вложишь ты, и тогда вы сможете сделать это».

Но тогда круг лиц, на которых я мог влиять и которых мог бы сподвигнуть (к подобной деятельности), был довольно узок. (В итоге), смогли открыться лишь три супермаркета. В период открытия школ в Азии…с кафедр мечетей, с кафедры мечети Сулеймание, я говорил: «Езжайте в Азию и инвестируйте там…Если вы сами не можете этого сделать, объединяйте все, что у вас есть, поезжайте туда и инвестируйте; стройте заводы, занимайтесь торговлей, еще чем-нибудь…экспортируйте товары из Турции». Эти слова были лишь призывом к выполнению того, что обогатило бы жизни людей в Турции.

Среди людей, связанных с банком «Асья Финанс», есть те, кого я знаю лично, по именам, но их число не превышает десятка. Но я не знаю общего количества тех, кто связан с банком. Думаю, что банк имеет свыше 200 акционеров… Я не настаивал на учреждении «Асья Финанс». Те, кто оказался под впечатлением от общих увещеваний, как мне кажется, восприняли их серьезным образом. До этого также были финансовые организации, такие как «Аль-Барака», «Файсал Финанс», «Кувейт Финанс», «Анадолу Финанс», «Ихлас Финанс» и др. Они побудили стремление и энтузиазм среди широкой публики. Когда стремления и энтузиазм людей объединились, после призывов вашего покорного слуги с кафедр мечетей…они решили создать это финансовое учреждение.

Мое имя связали с этим банком …вследствие того, что 5-10 человек, которых я знаю лично, пригласили меня на церемонию открытия «Асья Финанс», но, я полагаю, в тот день там были тысячи людей, включая бывшего премьер-министра (Турции) Тансу Чиллер. Но…мое появление на церемонии стали обсуждать в СМИ, как будто я как-то связан с этим; и это стали воспринимать таким образом [7].

Эти ответы указывают на то, что Фетхуллах Гюлен, скорее, не делал, а побуждал других делать, не говорил «следуйте за мной» тем, кто искал свой путь, а показывал пример лидера, который ведет людей по тому пути, который он считает правильным. Именно в этом и состоит лидерство. Это убеждение людей и продвижение их к «видению прекрасного будущего» и «хорошему поведению», которые у лидера в голове и в сердце. Особая роль Фетхуллаха Гюлена заключается в предложенном им подходе, который объединяет материальное и духовное, и который состоит из разума, сознания и морали. Он мотивирует людей и помогает занятым мирскими делами понять необходимость твердой приверженности духовным ценностям.

Библиографический указатель:

[1] Fethullah Gülen 1997b, S.75.

[2] Gündem 2005, S.137–138.

[3] Ibid. – S.139.

[4] Fethullah Gülen 2009a, S. 94–95.

[5] Gündem 2005, S.139.

[6] Ibid.

[7] Интервью, данное Ялчыну Догану (Kanal D), 16 апреля 1997 г.