Бомбардировка турецкого парламента во время путча 2016 года была инсценирована как часть операции под чужим флагом (часть 2)

Parliament_bombing-2

Начало материала доступно по следующей ссылке

Риск нанесения удара по своим препятствует сбросу бомб вблизи [наземных] войск

Во-вторых, сторона защиты утверждала, что если бы обвинения прокурора были верны, то это означало бы, что руководители предполагаемого путча, находившиеся в это время в здании Генштаба, рисковали своими жизнями, приказывая нанести удар по парламенту, расположенному очень близко к их местоположению. Согласно полковнику Йыкылкану, это не имело никакого смысла и не было никаких оснований для того, чтобы предполагаемые путчисты приказали нанести подобный удар, который мог привести к их гибели.

По словам Йыкылкана, распоряжение членов «Совета за мир в стране» (военный комитет, который, согласно утверждениям правительства, запланировал и осуществил попытку государственного переворота) сбросить бомбу означало бы, что они осознанно приказали убить себя.

Он заявил, что даже если брать заниженную цифру [диаметра] зоны поражения в 600 метров, то [здание] Генштаба и иные армейские штабы всё равно оказались бы в зоне высокого риска. Подчеркивая, что ему не хотелось бы предавать огласке секретную информацию, Йыкылкан тем не менее сообщил, что приказы о нанесении воздушных ударов по [боевикам] запрещенной Рабочей партии Курдистана (РПК) в юго-восточной части Турции не отдавались для территорий в два раза больших, чем зона поражения, для того, чтобы обеспечить безопасность наземных частей и предотвратить инциденты удара по своим.

Он добавил, что даже боевики РПК знают, какой является безопасная дистанция: услышав звук [приближающихся] самолётов, они сокращают расстояние до [турецких] войск вместо того, чтобы бежать с места [боестолкновения]. По его словам, ВВС воздерживаются от сброса бомб, когда войска находятся в непосредственной близости от боевиков.

Йыкылкан объяснил, что вместо того, чтобы задействовать истребители, путчисты – если бы они были действительно заинтересованы в совершении столь радикальных действий – могли бы с легкостью отдать распоряжение о взрыве [здания] парламента точными выстрелами танков, которые располагались во дворе [здания] Генштаба и на улицах перед [зданием] парламента.

«Вы можете поразить цель на расстоянии 2000 метров с помощью танка, поскольку он видит цель и наносит удар. Системы контроля танков также весьма хороши. Как я уже говорил, никаких рисков нет. Вы помечаете цель и стреляете по ней», – разъяснил он.

Генерал Озтюрк также подчеркнул тот факт, что фотографии с места взрыва не соответствовали обычным послевзрывным характеристикам бомбы GBU-10.

«Если бы бомба упала на лужайку парламента, то она оставила бы после себя кратер глубиной минимум в 8 метров и с радиусом 25 метров», – заявил он.

Фотографии кратера, приложенные к делу, демонстрируют небольшой кратер диаметром 1-1,5 метра. По словам Йыкылкана, больший кратер оставил бы на земле даже камень, сброшенный с высоты 6 километров.

Бывший главнокомандующий ВВС Озтюрк нанёс ещё один удар по сюжетной линии прокурора, добавив, что самолет, который, согласно обвинительному заключению, летел на очень низкой высоте от 100 до 200 метров, не смог бы сбросить бомбу под таким углом, чтобы она попала на лужайку парламента.

Противоречивая хронология бомбардировки

Несоответствия имеют место и в документах, являющихся доказательствами, а также докладах, предоставленных прокурором для подтверждения своего обвинительного заключения в отношении военных лётчиков. Согласно одному экспертному докладу, [истребитель] F-16 с бортовым номером 94-0105 был замечен взлетающим в 02:15 и приземляющимся в 02:58 с временем бомбардировки обозначенным как 02:35. Однако в другом документе, также предоставленном прокурором, отмечалось, что тот же самый самолет поднялся в воздух в 02:33 и приземлился в 03:16 с временем бомбардировки обозначенным как 02:50. Это серьезное расхождение так и не было объяснено ни прокурором, ни экспертами, которые написали доклад.

Свидетельства бригады техобслуживания, прежде всего, показали, что этот [истребитель] F-16 не был загружен бомбами когда пилоты Мустафа Азиметли и Экрем Айдогду поднялись в воздух в 22:01 15 июля и вернулись на базу в 23:38. Доклад, предоставленный прокурором, это подтвердил. После того, как самолет вернулся на базу, наземная бригада техобслуживания бомбы на самолет не загружала.

Во время второго взлёта в 02:33, пилот Балыкчы использовал тот же самолёт, что и Азиметли и Айдогду, а это означает, что он летел без бомб на борту. Однако прокурор утверждал, что этот самолет сбросил бомбу GBU-10 на лужайку парламента и совершил посадку, имея одну [бомбу] GBU-10 у себя под крылом. Согласно бригаде техобслуживания, это было просто невозможно. Более того, из обвинительного заключения следует, что самолёт сбросил бомбу в 02:35, то есть у пилота было две минуты на то, чтобы взлететь, набрать достаточную высоту, пролететь над [зданием] парламента и занять позицию для бомбометания, что, по словам пилотов ВВС, дававших показания в суде, сделать было невозможно.

Согласно докладам, опять-таки приложенным прокурором к обвинительному заключению, бортовые данные указывают на то, что кнопка сброса бомбы была нажата в 02:50, что резко отличается от предыдущего утверждения о том, что бомба была сброшена в 02:35. Правительственная сюжетная линия о первой бомбардировке парламента была полна противоречий, которые так и не были разъяснены прокурором.

Во время слушаний 30 ноября 2018 года Шюкрю Йылмаз, один из экспертов, подготовивших технические доклады об [истребителях] F-16, был дискредитирован во время перекрёстного допроса стороной защиты, которая указала на многочисленные несостыковки в его докладах. Йылмаз не смог ответить на многие вопросы и признал, что он лишь подписал доклады, которые были подготовлены заранее.

Продолжение следует

Абдуллах Бозкурт

Nordic Monitor (перевод приводится с сокращениями)

Top