«Аллах послал нам хозяина…»

Allah bir sahip gönderdi-1

[В бытность свою] кандидатом в мэры Анкары от ПСР, Мехмет Озхасеки сказал: «Аллах послал нам хозяина, и это Реджеп Тайип Эрдоган». Я нисколько не удивился, услышав это предложение.

Есть три возможные причины того, что он произнёс указанные слова. Первая причина – страх, ведь и он, в конечном счете, живет в «Республике страха». Вторая причина – стремление получить свою выгоду. Третья причина – восприятие религии и государства анатолийскими мусульманами, для которых характерна оставшаяся от османского наследия ментальность, а также их отношение к главе государства / лидеру. В своей статье я хочу вкратце остановиться на этой третьей причине.

Как справедливо отмечает Ахмет Яшар Оджак в своей работе «Osmanlı Toplumundan Zındıklar ve Mülhidler» («Вольнодумцы и еретики из османского общества»), образующие государственный менталитет Османской империи политический базис и традиции зиждутся на трех основах: древней тюкркской политической традиции, классической исламской политической традиции и византийской политической традиции. Несмотря на то, что республиканская Турция не стала полностью воспроизводить эти три движущие силы в рамках вновь созданного режима, она несла и до сих пор продолжает нести на себе отпечатки этой 6-вековой традиции. Но гораздо важнее то, что, по сравнению с режимом, в ментальности анатолийских мусульман всё это отпечаталось гораздо отчетливей.

Рассмотрим вкратце основные особенности указанных традиций. Древняя тюркская политическая традиция представляет собой доисламскую политическую традицию Средней Азии, на которую оказала влияние политическая культура Китая, Индии, Персии и иных стран того времени. В этой традиции господство и власть имеют божественное основание, присутствует цель правления всем миром, и она базируется на обычаях, называемых торе. Веру в то, что господство и власть, равно как обладающая всем этим правящая династия проистекает из небесного источника можно увидеть во многих преданиях, и, прежде всего, преданиях об Огуз-хане. Показателем этого являются фразы «рожден на небесах, подобно Тэнгри», «сел на престол, поскольку Тэнгри пожелал этого и дал ему сил», которые использовались по отношению к ханам, хаканам, каганам. После принятия тюрками ислама эта вера поддерживалась при помощи аргументации о том, что хан / султан является «тенью Аллаха на земле» (зиллю-Ллахи филь-ард) и тем, кто «получил поддержку от Аллаха» (муайяд мин ‘инди-Ллах), образованной хадисами, выдуманными для легитимизации соответствующих воззрений, а также комментариями по теме.

Как известно, символом правления всем миром является «Кызыл Алма» («Красное яблоко»). Несмотря на то, что в некоторых книгах, рассматривающих вопросы мирового господства тюрок, говорится о том, что «Кызыл Алма» – это не просто султанат, а «возвышения Слова Божьего», с точки зрения исторических реалий эти утверждения нельзя назвать абсолютно верными. Мне кажется, что дискурсы Османской империи, которые нося название «возвышение Слова Божьего» ставили во главу угла завоевания и господство, есть ни что иное, как использование исламских элементов для поддержки той самой среднеазиатской «Кызыл Алмы». Фразы Мехмеда II Завоевателя «В мире – одна вера и один султан» и Селима I Грозного «Мир тесен для двух правителей, а для одного правителя – мал» можно объяснить рассматриваемым пониманием мирового господства. Однако тут же отметим, что идея всемирного правления не в равной степени находила свое отражение во властных практиках ханов, хаканов, каганов и падишахов.

Вторая основа – традиция, сформированная из классического исламского или, правильнее сказать, мусульманского политического опыта. Ее корни, несомненно, уходят в эпоху правления Омейядов и Аббасидов, а элементами являются передача власти от отца к сыну, акцент на том, что выживание государства возможно с опорой на мудрость и справедливость, шариатское право и т. д. По сути своей наиболее сильное влияние исламская традиция демонстрирует в части легитимизации религией государственной мощи и ее сакрализации.

Что касается византийской традиции, то это, как правило, ментальность, выступающая за сосредоточение в одних руках формируемых государственных органов, моделей, связанных с формами их функционирования, а также власти, которую можно назвать нераздельной. Несмотря на то, что чиновничество и дворцовые органы были примером для первоначальной системы тимара, византийский концепт «неделимой абсолютной власти» императора проявился в османском понимании государственности в виде нераздельности власти и всё управление начало осуществляться из дворца.

Если взглянуть на сегодняшний день через призму вышеназванных основ, то во всем этом можно увидеть корни множества событий / явлений, с которыми нам приходится сталкиваться в последние годы. Приведу несколько примеров этого:

1) Нераздельность власти вместо разделения властей, централизация и сосредоточение всех полномочий в руках одного человека / лидера. Это является практикой, характерной и для тюркской, и для исламской, и для византийской политической традиции. Ибо этот лидер занимает свой пост потому, что так пожелал Бог, он поддержан Им и является Его тенью на земле. Соответственно, подобно Богу, его слово является решающим во всём. Возможно, в свете подобных разъяснений фразы «наша милость превысит наш гнев» и «лидер, воплощающий в себе все качества Аллаха» покажутся вам более осмысленными.

2) Ассоциирование религии с государством. Вера в то, что поскольку Посланник Аллаха (с.а.с.) был как руководителем государства, так и пророком, [последующие] лидеры являются продолжателями обоих этих пророческих миссий. В исторической ретроспективе подобное понимание прервалось с принятием ислама Караханидами: потерявшие могущество Аббасиды передали бразды правления другим, однако сохранили свой статус олицетворителей пророческой миссии Посланника Аллаха (с.а.с.) под именем халифов; хоть их функции и носили символический характер, халифов выбирали из числа потомков Пророка (с.а.с.) и это рассматривалось в качестве условия для занятия поста руководителя государства. После того, как Селим I Грозный завоевал Египет, эти два статуса, которые ранее разделялись под титулами «халифа» и «повелителя правоверных», [превращением] падишаха в халифа вновь соединились в одном человеке. Это является причиной того, что и сегодня в народных представлениях лидера называют «халифом». Ибо руководитель государства – он, в то же время, и халиф!

Ахмет Куруджан

TR724 (перевод приводится с сокращениями)

Top